"
"В доме на Никитской окна были темны. Звонок у парадного подъезда не работал. Федор Фёдорович осторожно постучал условным стуком, прислушался к тишине, подождал несколько минут и хотел уж уходить, но тут дверь приоткрылась. Электрический свет резанул по глазам. Агапкина за руку втянули внутрь, дверь захлопнулась.
В прихожей было светло, тепло. На вешалке грудой висело несколько дорогих шуб, офицерских шинелей без погон. Незнакомый юноша в гимнастёрке, перетянутой портупеей, в галифе и сапогах молча провёл Агапкина в гостиную, указал на кресло и вышел.
Окна снаружи были темны из-за плотных штор. На самом деле свет горел во всём доме и работало паровое отопление. На столике стояла ваза с крупным черным виноградом, грушами, яблоками. В газетнице лежали свежие номера большевистских газет — «Известия», «Правда».
Мастер появился бесшумно, он вошёл в неприметную дверь за спиной и, наверное, несколько минут уже стоял, наблюдал за ним. Агапкин почувствовал взгляд и знакомый запах сигары и одеколона.
— Дисипль, берите фрукты, не стесняйтесь. Кофе хотите?
Белкин был спокоен и приветлив, словно ничего не происходило. Он выслушал рассказ Агапкина молча, пристально глядя в глаза.
— Можно какую-нибудь газету? — попросил Федор.
— Да, конечно. Вот, самая свежая.
Это был сегодняшний номер газеты «Новая жизнь». Агапкин, забыв обо всём, принялся жадно читать, но Мастер остановил его.
— Не спешите, брат. Возьмёте с собой, прочтёте дома, — он принуждённо откашлялся.
— Стало быть, теперь жизни и здоровью профессора ничего не угрожает?
— Надеюсь, нет. Но он потерял много крови, ему необходимо усиленное питание, фрукты. Для перевязок нужны чистые бинты, йод, аптеки закрыты.
— Об этом не беспокойтесь. Вам все доставят.
— Чай, сахар, хлеб, — стал торопливо перечислять Агапкин, — ещё надо крыс кормить, и мыло кончается.
— Я понял, — кивнул Мастер.
— Нужен морфий. Боли у него сильные.
— Нет.
— Почему?
— Дисипль, подумайте сами.
— Вы боитесь, что наступит зависимость? Пострадает мозг? Но нужны совсем небольшие дозы, хотя бы на первые дни, хотя бы на ночь, чтобы он мог спать.
При таких ранениях всем дают, нельзя же терпеть.
— У профессора сильная воля. Он потерпит.
«А вы бы терпели?» — чуть не спросил Агапкин, но вместо этого произнёс:
— В доме холодно, электричества нет, телефон не работает.
— В течение суток всё будет.
Мастер не садился, Агапкин тоже встал. Кофе так и не принесли.
