«Иль чума меня подцепит, иль мороз окостенит, иль мне в лоб шлагбаум влепит непроворный инвалид».
На Второй Тверской, прямо у подъезда, строчил пулемёт, хлопали выстрелы, свистели пули."
"ВРК ультиматум не принял, но большинство его членов из своего штаба сбежало, когда боевые отряды юнкеров стали обстреливать окна с соседних крыш. На крышах сидели барышни-прапорщики, из них получились отличные снайперы.
По губернаторскому дому била артиллерия. Юнкера наступали, заняли почту, телеграф, Казанский вокзал.
Под началом Павла Николаевича Данилова, кроме юнкеров, были студенты, учителя и старшие ученики гимназий, реальных училищ, юристы, редакторы газет и журналов, театральные актёры, литераторы, молодые чиновники разных департаментов.
Оружия не хватало. Многие впервые брали его в руки, не умели заряжать, стрелять. И всё-таки удалось отбить авангард революции.
Пулемётной роте, засевшей в Кремле, в очередной раз предложили сдаться. Революционные солдаты устроили митинг. Снаружи прозвучало несколько предупредительных выстрелов из миномёта.
Это был серьёзный аргумент. Солдаты сдались и согласились покинуть Кремль.
— Не стрелять! Отставить! — кричал полковник Данилов, надрывая горло, когда испуганная толпа серых шинелей появилась в проёме Троицких ворот.
Мгновение было тихо, и вдруг застрочил пулемёт. Серые шинели заметались в панике, стали стрелять в ответ, несколько фигур упало. Полковник оттащил от орудия юнкера. Мальчишка, не старше семнадцати, смотрел перед собой безумными, белыми от гнева глазами.
В ночь с 25 на 26 октября в Петрограде его сестра, в составе женского батальона, защищала Зимний. Когда дворец был занят, её изнасиловали пьяные революционные матросы. Она покончила с собой. Юнкер ещё не мог знать этого, но, строча из пулемёта, повторял: «Звери! Убийцы! Вот вам, за Вареньку! Вот вам!»
Дом на Второй Тверской дрожал, звенели стёкла. Гранаты рвались так близко, что казалось, ещё взрыв, и крепкие стены не выдержат, дом рухнет.
Жильцы бежали в подвал, к дворнику, залезали под кровати, спирит Бубликов сидел в старинном крепком сундуке и пытался собрать экстренное совещание духов различных государственных деятелей прошлого, от Александра Македонского до Екатерины Второй.
Духи, вероятно, тоже нервничали, потому что при очередном орудийном залпе с потолка в столовой медиума сорвалась люстра.
Михаил Владимирович так резко дёрнулся на диване, так подался весь вперёд, что наступил на свою раненую ногу и взвыл от боли.
