— Я выспалась в самолёте, но съесть там ничего не смогла, кухня на австралийских авиалиниях отвратительная, просто умираю с голода. Холодильник у тебя, разумеется, пустой. Предлагаю заехать куда-нибудь поужинать.
— Мама, уже ночь, — напомнила Соня.
— Ничего, в Москве можно найти открытый ресторан в любое время суток.
— Почему пустой холодильник? — обиженно встрял Нолик. — Я вытащил Софи в супермаркет, мы все купили к вашему приезду.
— Ты моя умница! — Вера Сергеевна чмокнула Нолика в щёку.
— Если бы ты ещё и проследил, чтобы Софи надела сапоги, а не кроссовки, тебе бы цены не было.
— Вера Сергеевна, сапог у неё нет, и дублёнки нет. Я не виноват, что она такая.
— Хочешь сказать, я виновата? Ладно, завтра же пойдём по магазинам, приоденем мою девочку. — Мама взъерошила Соне волосы. — Скажи, какой дрянью ты моешь голову? И что за странная причёска?
— Мама, ты же знаешь, у меня они с детства стоят дыбом и торчат во все стороны, как у дикобраза.
— Просто иногда надо причёсываться. Только не говори, что тебе некогда или безразлично.
— Я вообще лучше помолчу, — вздохнула Соня.
Она отправилась одна к стоянке, чтобы подогнать машину. Восторг по поводу маминого прилёта слишком быстро сменился прежней тоской. Мама вела себя так, словно ничего не произошло. Ни слова о папе. Табу. Мама всегда была категорической оптимисткой и от других требовала постоянной бодрости. Плохое настроение, болезнь, даже простую усталость она воспринимала, как личное оскорбление.
Соню с детства преследовал вопрос: «Что у тебя с лицом? Ты чем-то недовольна?»
«Да, мамочка. Я недовольна. Папа умер, и я не могу улыбаться до ушей. Прости меня».
Конечно, Соня не сказала этого. Когда загрузились в машину и выехали на трассу, она гордо сообщила:
— Можешь меня поздравить. Мне предложили интересную работу. Наверное, я скоро уеду в Германию на год.
— В Германию? — Мамин голос прозвучал как-то странно.
— Почему именно туда?
Соня стала рассказывать о проекте, о «Биологии завтра». Нолик иногда встревал со своими комментариями. Мама слушала молча. Соня не видела её лица, смотрела на дорогу, но вдруг почувствовала, как сильно мама напряглась. Напряжение нарастало и наконец заставило замолчать Соню.
— Вера Сергеевна, вы что, не рады за Софи? — удивлённо спросил Нолик.
Мама ничего не ответила, продолжала молчать, смотрела в окно.
