Жар после бешеной гонки прошёл, Таня стала мёрзнуть в тонкой кофточке и шали. У неё стучали зубы, она то молилась, то повторяла в ватную спину извозчика:
— Быстрей, пожалуйста, быстрей!
— Это, барышня, неправильно ты мыслишь, потому как поспешишь, людей насмешишь, тише едешь, дальше будешь, не погоняй, не ты запрягала, — ворчал извозчик, и от монотонного, безнадёжного звука его голоса Таню трясло ещё больше.
Наконец свернули на Сретенку.
— Ну гляди, где тут твой театр.
— Он называется «Мадам Бернар». Где-то совсем близко.
— Тьфу ты, театр! Какой такой театр? Весёлый дом тебе нужен, «Мадам Бильяр», так бы сразу и сказала, это не тут, это на Самотёку надо. — Извозчик чмокнул и стал разворачивать свою кобылу.
— Подождите! Не надо на Самотёку! Что значит весёлый дом?
— А то и значит, барышня, то и значит. Заведение, с девицами.
— Мне не туда! Вы что?
— Да как не туда, когда говоришь «Мадам Бильяр»!
— Бернар! Артистка такая французская, Сара Бернар, понимаете? В честь неё назван театр.
Езжайте вперёд, пожалуйста, я очень тороплюсь. — Таня еле сдерживала слёзы и готова была убить этого сонного болвана."
"— Бернар, Бильяр, чёрт их разберёт, вон, вроде, театр был в Селиверстовом переулке, туда, что ли?
— Не знаю! Езжайте вперёд, я вспомню. Там булочная рядом и галантерейная лавка.
— Галантерейная? Так это в Просвирином переулке, туда, что ли?
— Туда, туда!
Просвирин переулок был мал и тёмен. Здание театра пряталось в глубине, между доходными домами. Таня с трудом разглядела вывеску.
— Подождите здесь, я скоро!
— Куда! А заплатить? — извозчик ловко соскочил с козел и схватил её за руку выше локтя. — Видали мы таких. Скоро она! Двор-то проходной, убежишь и смоешься!
— Да пустите же! Нет у меня денег, там мой отец в театре, он заплатит, подождите здесь минут десять, не больше. — Таня пыталась вырвать руку, но у извозчика была железная хватка.
— Отец заплатит! Видали мы таких! Нет денег, зачем села? Вот я тебя сейчас в участок!
В переулке не было ни души.
Таня видела прямо перед собой в тусклом фонарном свете толстую красную рожу и понимала: не отпустит, и вырваться она не сумеет. У неё на левом запястье были золотые часики, она поднесла их вплотную к маленьким злым глазкам извозчика.
— Вот, часики возьмите, вместо задатка.
— А ну, покаж! — Извозчик ловко перехватил её за левую руку и стал разглядывать часы. — Вместо задатка, говоришь? А и то сойдёт, — толстые пальцы быстро ловко расстегнули браслетку.
