А еще корпусам придали целую бригаду пехоты, укомплектованную по полным штатам, и перевозимую на марше на грузовиках — число последних изрядно увеличили, по планам было предусмотрено придавать каждой дивизии автомобильную роту. А тут на бригаду целый батальон, благодаря которому инфантерия проделала более чем стокилометровый путь от границы до Брюсселя всего за трое суток.
Сражений не случилось, несколько боев не в счет, потери минимальные. Получив в полночь приказ кайзера перейти границу, к рассвету германская моторизованная пехота с бронеавтомобилями была уже перед крепостными фортами Льежа и Намюра, которые бельгийцы не успели привести в боеготовность — солдаты спали безмятежным сном. В Брюссель вступили через день, проделав затяжной марш на сотню километров — столица толком не оборонялась, бельгийцы только приступили к мобилизации, все их шесть пехотных и одна кавалерийская дивизия застигнуты врасплох…
— Экселенц, с «грифа 07» получена радиограмма — «в канале видны броненосные крейсера, три корабля, четыре трубы на каждом, и легкие крейсера с миноносцами, общим числом до десятка».
— Хоть что-то, вот и противник для нас нашелся — риск оправдан господа, и поверьте, он стоит того. Мы ведь влезли к англичанам на задний двор, и поверьте — такой дерзости от нас не ожидали!
Вице-адмирал Франц Хиппер пребывал в приподнятом состоянии, ведь первый набег в Ла-Манш, где может поджидать всякое, особенно в узости, когда с французской стороны видны белые утесы Дувра. Начинался четвертый день войны, солнце всходило над горизонтом, но теперь стало ясно, что боя, которого искали немцы, англичанам не избежать. Причем при самом невыгодном для них соотношении сил.
К Ла-Маншу в набег отправилась вся эскадра линейных крейсеров в полном составе — головным шел его флагманский «Зейдлиц», за ним следовал «Дерфлингер», замыкали колонну «Мольтке» и «Гебен». Эти корабли были гордостью «Хохзеефлотте» — по своему водоизмещению они равнялись британским линкорам, не уступая тем в бронировании, а то и превосходя в толщине плит. Имели при этом значительное превосходство в скорости — корабли могли держать ход 26–27 узлов, а при необходимости «выжать» еще один дополнительный узел скорости, пусть и на короткий срок. В отличие от английских линейных крейсеров у них упор был на первое слово, тогда как у британцев на втором.
