Сами по себе турки сильны, вот только проблема в том, что ни в Ливии, ни на Синае дорог нет. Возможно построят узкоколейку через каменистую пустыню до Суэцкого канала, но на это уйдет уйма времени. А десант не высадишь — турки и так ошеломлены потерей трех своих кораблей, а кайзерлихмарине слишком слаб, чтобы полностью контролировать все восточное Средиземноморье. Хоть Кипром овладели, и то хорошо, что британцы не ожидали такой немыслимой дерзости. Но как только придут мобилизованные броненосцы. То ситуация кардинально изменится — англичане смогут высадить десант на побережье Палестины или Леванта в любой момент, да и на позиции вдоль канала выдвинуть подкрепления…
— Хороша Булонь — тут за дневку баварская кавалерия в себя придет. А нам с тобою надлежит выезжать к Сомме, надеюсь, армия Клука уже к вечеру войдет в Амьен. Это ключевой город, тот самый «шверпункт», из которого путь на Париж будет открыт.
— Согласен, с вами, экселенц, но столицу Франции будет взять намного легче, если кавалерия выйдет к Сене на всем ее нижнем течении, А наша штаб-квартира из Булони переместится в Гавр. Оттуда до Парижа всего двести километров, и можно конницу продвигать дальше на запад, или повернуть на юг, обходя столицу. Но тут будут решать в ставке, пока же мне нужно подготовить необходимые приказы…
— Сандро, теперь ты сам прекрасно понимаешь, почему я всячески старался избежать самоубийственной войны. А ведь чуть не сделал непоправимое, но вовремя остановился у самого края пропасти, в которую нас так старательно подталкивали враги, что объявляли себя друзьями.
— Прости, я ведь тоже не догадывался о той участи, что нам всем подготовили. Стравить, и заставить вести меж собой войну до полного истощения. Когда читал книги, то порой волосы дыбом вставали. У меня брат за войну ратует до сих пор, как «черногорки» своего «лукавого» к ней подталкивают. Думаю, немало за то им денег посулили, раз так ходатайствуют.
— Сандро, к нашей выгоде, чтобы наш братец Вилли воевал с «лягушатниками» и «любителями овсянки» до умопомрачения, — тихо произнес Николай, и его глаза нехорошо сверкнули. На это заявление Александр Михайлович только пожал плечами, также негромко ответил:
— Не думаю, Сандро — сейчас воюют миллионные армии, которые быстро не сокрушить. К тому же дух галлов крепок, и потому что реванша жаждут, и чудовищных потерь еще не понесли.
