Так что моряки крейсеров получили возможность по «расписанию» посидеть под пальмами, походить и размять ноги после напряженного, почти двухмесячного плавания, а на самом деле и больше, ведь оно началось еще до войны, пока еще дошли до архипелага Бисмарка. Заболевших и уставших моряков отправили по железной дороге в рейх, а «отдыхающим» сгрузили с парохода, оборудованного морозильной установкой, специально доставленное из Искендеруна пиво, которое там уже вовсю варили — все же целая эскадра стояла в порту, ставшего главной базой флота.
— Завтра уже уйдем, надеюсь что проскочим. Внимание англичан отвлекут «Роон» с «Йорком», они ведь схожи с моими кораблями силуэтом. На выходе уже ждет «Дрезден» — крейсер способен еще держать 22 узла. Прорвемся, по крайней мере, на это надеюсь, а здесь следует поторопиться с установкой береговых батарей и минированием подходов — скоро придут корабли Ройял Нэви, для них наше пребывание в этом райском уголке вечная угроза. Хотя, как мне известно, русские достраивают свою железную дорогу до Тегерана. Неужели они вспомнили о замысле их убитого англичанами императора, что отправил своих казаков в Индию.
— Возможно и так будет, — весьма многозначительно усмехнулся фон дер Гольц, но тут же старик стал серьезным. — Граф, у меня к вам поручение от гросс-адмирала принца Генриха. Вам следует с ним ознакомиться…
— Я тебе хочу сказать следующее, Сандро — мы недооценили совокупную мощь Англии и Франции, особенно британцев. Лондон стал помогать французам куда более активно, и на фронте число дивизий внезапно удвоилось — с шести до дюжины. Вилли высказал предположение, что наши «заклятые друзья» как-то пронюхали о «сокровенном», и приняли меры на упреждение заранее, примерно за год до начала войны. И что странно — они совершенно не касаются флота, вот тут Адмиралтейство или допустило, вернее, повторило ошибки, либо его просто не поставили в известность. И похоже именно на второе — ведь могущество Королевского Флота определяет само существование Англии, и получи он страшные удары, потеряй свое владычество на морях, исчезнет и сама Британская империя.
— Слишком много и у вас, и у нас явных и тайных доброхотов «туманного Альбиона», готовых продать интересы собственной страны за мзду малую, — отозвался великий князь грустным голосом. Отхлебнул глоточек рома, закурил папиросу и продолжил говорить тихим голосом — хоть и знал, что не подслушивают, но мало ли что, к тому же пуганная ворона любого куста боится, как любят русские приговаривать.
