Прикажи прекратить, оставить тебя, пока я еще сохраняю контроль. Заставь меня это прекратить, пока я еще могу. Пока не стало слишком поздно… — с мольбой во взгляде нечеловеческих глаз попросил демон то… чего не попросил человеческий король. Чего не попросил мой любимый из прошлой жизни. — Тори, прошу тебя, останови это сама, потому что я не могу. Просто прикажи уйти и я это сделаю. Прошу… Тори, — лаская мои губы своим дыханием и невесомыми прикосновениями своих губ, уже теряя терпение, просил Ян, пока с очередной порцией слез, я не приняла для себя свое положение и… не смирилась.
Это — моя жизнь! Моя!!! Я имею право поступать так, как хочу… Я могу позволять себе слабости, глупости. Пусть даже убийственные и совершенно неправильные… извращенные.
— Тори… — простонал Ян и в голосе вновь стали прорываться рычащие нотки. — Прикажи уйти. Скорее…
Дотронувшись до получеловеческого лица и встретившись со страшными, демоническими глазами я поняла, что не боюсь. Мне не было страшно. И как-то просто и легко сорвалось с губ признание:
Под взглядом демонических глаз, я опустила ладони с его плеч, взялась за пояс халата и нарочито медленно, но уверенно развязала узел, а после стянула с себя шелковую ткань, позволив ей свалиться на пол. Теперь меня не скрывали даже волосы, которые были отброшены на спину, но Ян так и не спустил взгляда с моего лица. Казалось, его не так трогала моя внешность, сколько сам поступок добровольного согласия.
В нашем напряженном молчании, как-то слишком громко звучало учащенное, затрудненное дыхание, но меня не трогало даже это. Я не ощущала ни страха, ни волнения, ни сомнения. Только полная уверенность в своем желании впервые за эти годы контролировать свою жизнь и поступить так, как хочу я, не оглядываясь ни на что.
Со стороны это можно было бы расценить как глупый, подростковый бунт, но я точно знала, что все дело в прикосновениях, которые действуют на меня так, как ничьи и никогда. И получить первый опыт… пусть и с врагом, и даже не человеком, а опасной, всемогущей тварью… Почему нет?
Плевать, кто он, плевать, какие у нас отношения, плевать на последствия и сторону морали. Плевать на весь мир, ведь сейчас я хочу себе позволить слабость с тем, от кого закипает кровь и чьи прикосновения обжигают кожу… С тем, от чьих поцелуев кружится голова и забывается все на свете.
В моем положении — не это ли счастье?
Очень медленно он поднял руки, чтобы вновь обхватить мою голову руками, подарив пронзительный взгляд, наливающийся мрачной решимостью и желанием. Движения были плавными, неспешными, но необъяснимым образом они вызывали ассоциации с хищником, который только что загнал свою цель в ловушку и намерен поиграть, понимая, что добыча более не убежит.