Просто прикоснулся: подержал в руках мою ладонь, а после поцеловал, прежде чем попрощаться с доброй, дружелюбной улыбкой.
С Ванессой мы пришли к некоторому компромиссу: я делаю вид, что не знаю, что из моей спальни она уходит прямо в покои короля, а она старается быть прилежной фрейлиной. Должна признать, девчонка оказалась старательной и исполнительной, потому я без зазрения совести сваливала на нее всю скучную и необязательную работу… что для одной фрейлины… было многовато, но кому сейчас легко, верно? Ха-ха!
В общем, как себе и обещала, я не стала облегчать влюбленным задачу, потому уходила девушка от меня в полном изнеможении. Что с ней в таком состоянии делал Костас — мне до лампочки.
И жила я, вроде бы неплохо… если бы не сожительство с котом. Нет, подобных инцидентов, как во вторую ночь, больше не было, да и вел себя Ян вполне сносно (редкие язвительные замечания и привычные угрозы — не в счет), по большей части, он и вовсе пропадал из виду, занимаясь своими, неизвестными мне делами, используя каждый случай, когда мог оставить меня без присмотра. Однако я уже не могла чувствовать себя уверенно и спокойно (насколько вообще это с ним возможно), опасаясь, что в каждую минуту Ян может вновь показать мне свое второе лицо… или морду твари, если быть точной.
Чувствуя, что мне просто необходим свежий воздух и отдых от этого постоянного напряжения, я пришла к выводу, что мне не помешает конная прогулка. И для фигуры, и для нервов полезно: будет время обдумать все и выстроить план дальнейших действий. Для этого я воспользовалась редким случаем, когда Ян исчез с радаров, и быстро распорядилась, чтобы мне приготовили лошадь. С помощью Милы, которая с прошлого разговора немного успокоилась и осмелела, понимая, что выгонять я ее не собираюсь, облачилась в местную «амазонку», радуясь, как ребенок, возможности хоть таким образом пощеголять в брюках… пусть и прикрытой юбкой с длинными разрезами по бокам.
Умение езды на лошадях — то немногое, за что я готова поблагодарить моих похитителей. Это действительно стало моей отдушиной в этом проклятом Мире, и я искренне полюбила лошадей, а они меня. Кажется, это была любовь с первого взгляда, или, как в случае со мной — с первой неудачной, но все равно судьбоносной, попытки сесть в седло.
И вот я, в нетерпении подпрыгивая на ходу, направлялась в конюшни, уже предвкушая одиночную поездку, как:
— Виктория? — услышала я знакомый голос и едва сдержала страдальческий стон.
