Мужчина вдруг дернулся, недобро посмотрел на меня, отчего любой намек на улыбку пропал с моего лица, а после дернул щекой и резко потребовал:
После этого стремительным шагом, все еще с хмурой физиономией, последовал в сторону конюшни, а мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним, тщательно скрывая досаду.
Спустя двадцать минут мы уже ехали в седлах по обширной парковой территории, погруженные каждый в свои мысли. Минут десять прогулки мужчина молчал, что меня вполне устраивало. На какое-то мгновение я даже забыла о его присутствии и стала получать удовольствие. Но, как и все в этот гребанном мире, Костас решил это мгновение разрушить:
— Виктория, вы уже определились с кандидатками в ваши фрейлины? — задал он прямой вопрос, а я сильнее стиснула повод в руках, стараясь выглядеть невозмутимой.
— Нет, ваше величество. Выбор довольно скуп, а тот, что есть, меня не устраивает, — спокойно и с достоинством отозвалась я.
— Могу я попросить вас поторопиться? — с напряжением в голосе задал мужчина вопрос.
— А к чему спешка? — не выдержала я и повернулась к Костасу в седле, чтобы послать ему злую неприкрытую усмешку, которую уже не было возможности скрывать. Все, устала! — Меня пока все устраивает.
Мужчина стал злиться, отчего резкие черты заострились только сильнее.
— Чем быстрее вы определитесь с помощницами, тем легче станет всем.
— Кому, например? — вновь впилась я в мужчину взглядом и прищурилась. — Говорите уже начистоту и не тратьте наше общее время и нервы, сударь, — с раздражением посоветовала я мужику. — Вы вновь пришли просить за графиню, — подвела я итог. Король не стал спорить, лишь дернул щекой от недовольства и наградил тяжелым взглядом голубых глаз. — Не зачастили ли вы с просьбами относительно вашей любовницы? — протянула я издевательски, отчего мужчина дернулся и побелел от бешенства.
— Мне казалось, моя прежняя просьба была вам не в тягость. Вы ведь приобрели старательную помощницу, которая выполняет любой ваш каприз, наравне со служанкой! — сдерживаясь все с большим трудом, почти прорычал защитник несчастных и угнетенных любовниц в лице графини.
— Вам так казалось, — оборвала я строго, послав супругу прямой, недружелюбный взгляд. — В прошлый раз вы попросили меня сделать вашу любовницу моей личной фрейлиной. Я сделала несмотря на, и без того, неоднозначное положение при дворе, что теперь и вовсе усугубилось, лишая меня вообще хоть какого-то уважения в глазах аристократии.
