— Не смей мне отказывать, — обескураженный моим отказом, прорычал злой и безумно (возможно болезненно) возбужденный король, вновь дергая мои брюки, но я вцепилась в них мертвой хваткой, с видом, что расстанусь с одеждой лишь через собственный труп. Это короля повергло в ярость, отчего его лицо побелело, а глаза налились красным. И вот тогда все сомнения опять исчезли, оставляя меня удивляться, как я могла позволить себе забыться и обмануться на короткий момент. — Ты моя! — выкрикнул он. — Я имею полное право на твое тело!
— Вашей я являюсь лишь формально, сударь, — холодно отметила я. — Своей вы считаете леди Ванессу. От меня же, как от женщины, отказались в нашу первую брачную ночь, помните? — язвительно прищурилась я, с удовольствием отмечая, как мужчина вздрогнул и пораженно распахнул глаза, в которых скоро появлялось осознание и вина. Полагаю, от осознания свершенного, все желание у короля отрезало, как серпом, судя по тому, как он отшатнулся от меня, словно я прокаженная. — Предлагаю больше не возвращаться к этой теме и забыть о произошедшем, — так же сдавленно ответила я, поправляя одежду.
— А что… что если я не хочу забывать? — внезапно произнес он требовательно, посмотрев в мое лицо испытующе. Такого я точно не ожидала и растерянно моргнула. — Не думаю, что смогу забыть, Виктория.
— В таком случае, сударь, вспомните условие относительно королевских покоев, — злорадно посоветовала я, краснея от досады и злости. — Я не желаю, ко всему прочему, становиться временной игрушкой, или вашей персональной шлюхой, — выдавила я ему в лицо, а после отвернулась, боясь, что истерика может повториться, и черт ее знает, как она окончится в этот раз.
— Виктория… — то ли вопросительно, то ли испуганно произнес он, судорожно сглотнув.
— Не нужно, — подняла я руку в защитном жесте. — Это было ошибкой, и я это осознаю. — Судя по взгляду, в этом сомневались, а я не упустила возможность ему напомнить про его любовь к другой. — Никто о случившемся не узнает, Ванесса — в том числе. Во всяком случае, от меня.
Костас молчал, а его лицо вдруг напряглось, что удивило, ведь я ожидала увидеть благодарность или облегчение. Краем глаза заметила, как он дернулся, гневно покраснел и даже подался вперед с неясными целями. Но остановился и отступил, не найдя слов, чтобы возразить мне.
Но моя тревога не отпускала, так как упрямая морщинка на его лбу и пристальный взгляд навевали неутешительные мысли о том, что король не желает сдаваться так просто.