Выл мужчина довольно убедительно, и я бы могла устыдиться своих мыслей и обвинений… вот только в благородство я больше не верила. С этой минуты — нет. — Такого ты мнения обо мне? Жестокий насильник, который может поднять руку на женщину?!
— Вы клялись в любви к Ванессе, — холодно и мрачно произнесла я, смотря на мужчину снизу вверх. — А теперь настаивали на своем праве, когда я вам отказала. Я не знаю, чего еще от вас ждать, — отвернулась я и с горечью сглотнула.
— Прости… — покаялся он, падая передо мной на колени, чтобы осторожно обернуть к себе за плечи. — Прости, что испугал. И за то, что произошло — прости. Я не имел права пользоваться случаем и твоим состоянием. Я сожалею.
— Я благодарна, что вы не продолжили настаивать, — слабо улыбнулась я, понимая, что продолжать конфликт мне не с руки. — Я… я тоже отреагировала слишком бурно, ведь это я дала вам ложное представление о моем согласии.
— Меня это не оправдывает, — вздохнул Костас и с горечью и опустил взгляд.
— Она не узнает, — улыбнулась, решив, немного его поощрить. Но в ответ на мои слова, король лишь с досадой поморщился. После смиренно вздохнул и кивнул.
— Я буду благодарен. Ты не должна этого делать… Спасибо, — совсем смешался он. А после решил перевести тему: — С ногой все будет хорошо: просто растяжение и возможный вывих. Я мог бы справиться сам, но лучше, как можно скорее показать лекарю.
Я молча кивнула и вздохнула, с тоской смотря на единственную лошадь Костаса, что паслась себе спокойно неподалеку от нас, в отличие от моего беглеца.
Краем глаза заметила движение сбоку и на краю лесополосы, в нескольких десятках метров от нас мне померещилась долговязая, сухощавая фигура. Но напрягла взгляд и поняла, что мне лишь почудилось. Правда, быстро забыла об этом, так как Костас поднял меня на руки и понес к своей лошади.
Сказать, что сидя на одной лошади мы с королем чувствовали себя неловко — ничего не сказать. Каждый старался молчать, чтобы не спровоцировать разговор и не обсудить то, что произошло, хоть каждый и понимал, что, вообще-то, лучше бы поговорить.
Но я была к этому не готова, король — тем более, потому путь до дворца мы провели преимущественно в молчании, старательно пряча друг от друга глаза. И лишь подъезжая к дворцу, Костас все же подал голос. Нет, он не извинялся за произошедшее совсем недавно, не отчитывал меня за безрассудство и не умолял помалкивать о нашей ошибке. Конечно же, он вновь заговорил про Ванессу.