Незаконнорожденные девушки Инари и Викки оказываются в элитном пансионате Ордена Магнолии, где их готовят в покровители знатных мужчин. Но вместо того чтобы стать послушными марионетками в игре интриг и государственных тайн, героини решают взять судьбу в собственные руки и бросить вызов...
В программу физической подготовки входили отжимания, приседания, пробежка, полоса препятствий, сооружение палаток и приготовление еды в полевых условиях.
Конечно, многие воспитанницы были недовольны этими уроками и неоднократно жаловались либо пытались сорвать учебный процесс. Понятное дело, что никто не откликался на их стенания, а вместо помощи и отмены занятий у господина Ифлора следовало наказание. И трижды были глупы те, кто решал им отделаться. Ибо наказание, назначенное учителем, – это помощь в оборудовании полосы препятствий, а также бег на дальние дистанции.
Как объяснял учитель Ифлор, никто не знает, что предстоит нам в будущем, поэтому его задания могут пригодиться не только в мирное время, но и стать полезными во время войны. В общем, испуг сестры Раиры был вполне понятен.
За этими размышлениями я и не заметила, как в класс вошла Виктория. В ее руках покоился увесистый том, о котором я вела речь.
– Инари, будь любезна повторить страницу и абзац, – выхватывая из рук девушки книгу, попросила наставница и уже громче добавила: – Не мне, сестре Иллири.
Пока я переводила взгляд с одной женщины на другую, матушка Гелла ловко всучила томик провинившейся сестре Ордена Магнолии.
– Страница четыреста восемьдесят шесть, пятый абзац, – стараясь не обращать внимания на дрожащие руки сестры Иллиры, произнесла я.
Мой гнев давно схлынул, а жажда справедливости утихла. С одной стороны, я жалела о своем порыве, а с другой, прекрасно понимала: показательное наказание этих сестер Ордена приведет к тому, что таких девушек, как Бледная Моль, станет меньше. Женщины поостерегутся вымещать свою злость на воспитанницах, которые ни в чем не повинны.
– Зачитайте вслух абзац, указанный леди Инари, – потребовала директриса.
– Я никогда не боялся боли или смерти. Меня не страшила мысль умереть за родную землю. Мысленно я просил прощения у своего императора за проигрыш и позор. Попасть в плен и оставить солдат без опоры, разве могло случиться что-нибудь хуже? – дрожащим голосом зачитала сестра Иллира и, видимо, подбодрившись тем, что пока не было речи о женщине, намного живее продолжила: – Но все изменилось.
Сестра запнулась и замолчала.
– Это все? – изогнув бровь, спросила матушка Гелла."
"– Нет, – на выдохе ответила сестра Иллира и, облизав пересохшие губы, прочитала следующее: – Появилась она. Позже я неоднократно мысленно возвращался к тому времени, которое провел в клетке. Служанка с низко опущенной головой, в длинном платке, не смеющая поднять глаз.
