В Москве, в Склифосовском, одном из крупнейших хирургических центров Советского Союза, за годы работы тысячи пациентов становятся примерами выздоровления — архивные документы рассказывают о невероятной практике. В этой части повести автор постепенно раскрывает историю, как здравоохранение шло к совершенству и сталкивалось с трудностями, отражаясь в личных судьбах врачей и пациентов....
Тревожный сон, прервался прикосновением маминой руки.
- Вставай, сыночек. Нужно привести в порядок рану. Ванну уже заполнила.
Важный день настал, но радости не испытываю, не отпускает охватившее после сна волнение.
Лежу в теплой воде, мою губкой кожу живота и мысленно прощаюсь с опостылевшей раной – не получается, видимо сроднился…
Девять часов. Василий Семенович в сопровождении Тани черненькой, вталкивают в палату каталку. Встаю им навстречу.
- Здравствуйте, может я сам пойду?
Таня машет руками.
- Да меня, за это с работы уволят.
Василий Семенович, согласно трясет головой.
- У Александра Анатольевича, «золотые руки». Саша будет еще офицером, как и я.
Мама обнимает, целует, затем, как обычно крестит.
- С Богом, сынок!
Укладываясь на каталку, командую:
- Поехали.
Длинный коридор заканчивается, лифт поднимает нас на четвертый этаж.
В ШЕСТОЙ раз передо мной раскрывается дверь в операционную, но теперь в Москве. Каталка движется в проем, мама остается ждать.
Чистая и светлая операционная заполнена медперсоналом, облаченных с головы до ног в темно-зеленые одежды. В полной тишине, при помощи Тани и Василия Семеновича, осторожно переползаю на операционный стол. Они вместе с каталкой покидают помещение."
"Подошедшая девушка в зеленом, молча с первой попытки, вводит иглу в вену и подключают капельницу к моей руке. Она же, в капельницу ниже зажима, шприцем делает инъекцию – язык, конечности и все тело обездвижены.
Открылись – лежу в своей палате. Надо мной заплаканное, счастливое лицо матери.
С трудом размыкаю слипшиеся губы:
- Операцию не сделали?!
Она растерянна и удивлена.
- Да как же, сынок, не сделали? Сделали! У тебя больше нет раны. Живот зашит!
- Когда?
- Да что с тобой, сынок? Операция продолжалась шесть часов и в палате лежишь больше часа.
Недоверчиво смотрю на маму.
- Подними голову.
Подложив свою ладонь под мою голову, она медленно поднимает ее, второй рукой, осторожно убирает с живота покрывало.
Вместо зияющей раны, вижу полоску приклеенного многослойного бинта и натянутую до блеска кожу. Живот стянут толстыми капроновыми нитками, пропущенных через шесть крепких пластин – по три с каждой стороны.
Голова опускается на подушку.
