Хотя каждый из них хорош, но Забела слишком резок и агрессивен, ему быстро наскучит быт, будет не хватать адреналина, а Морозов? Я знаю, что он не подлый, честный, умный и, что он, похоже, действительно влюблён в меня, иначе не стал бы об этом говорить. Достаточно ли это, чтобы сделать выбор? Может я смогу в кого-то из них влюбиться, влюбиться так, что забуду обо всём?
Ирина легко вздохнула, вспоминая, что даже там, в прошлой жизни она не позволяла себе потерять голову, и слушая рассказы подруг, читая в книгах о сильных чувствах, думала, что всё это выдумки. Ей нравились мужчины, с которыми она встречалась, но назвать это любовью, о которой пишут стихи и за которую умирают, конечно, она не могла. Был в Ирине какой-то внутренний контроль, который сдерживал эмоции, направленные на любую форму зависимости. А любовь что это? Что это, как не зависимость?
Тем временем на сцену вышла девушка, и музыканты, сидевшие возле сцены, начали играть.
Девушка запела грустную балладу. Ирина поняла, что она не знает этих стихов, но, возможно, Пушкин здесь, ещё слишком молод, и не успел написать свои самые известные произведения.
Голос у певицы был сильный, грудной, кажется такой называли меццо-сопрано, глубокий, достаточно низкий.
Около уха снова раздался шёпот Забела:
— Крестьянка, самородок из Казанской губернии.
Судя по звукам сзади, больше никто не выбивал стул из-под Забела, чтобы не создавать лишний шум во время пения, но что-то там определённо происходило.
Ирина вслушалась в слова баллады, слова были такие:
Под вечер, осенью ненастной,
В далёких дева шла местах
И тайный плод любви несчастной
Держала в трепетных руках.
Всё было тихо — лес и горы,
Всё спа́ло в сумраке ночном;
Она внимательные взоры
Водила с ужасом кругом.
В зале установилась тишина и в этой тишине глубокий и проникновенный голос певицы, сопровождаемой маленьким оркестром, звучал, и перед глазами вставали картинки.
Ирэн подумала:
— Так мог написать только человек с даром Пушкина, чтобы ты слушал, а перед глазами словно кинокадры мелькают.
К концу баллады многие дамы утирали слёзы платочками. Заканчивалась баллада на словах:
Но вдруг за рощей осветила
Вблизи ей хижину луна…"
"С волненьем сына ухватила
И к ней приближилась она;
Склонилась, тихо положила
Младенца на порог чужой,
Со страхом очи отвратила
И скрылась в темноте ночной. *
(Стихотворение А.С. Пушкина «Романс», написано в 1814 году)
Императрица, тоже с повлажневшими глазами, обернулась к Ирэн и спросила:
— Кого тебе жаль больше?
Ирэн даже не задумалась над ответом:
— Мальчика жаль, неизвестно, что его ждёт. Я бы не бросила.
Императрица ещё ближе наклонилась к Ирэн и сказала:
— Я знаю, что ты бы не бросила, но согласись детям нужны и мать и отец.