В канун Нового года 181… года в Петербурге. Шепелявый туман скрывает лица людей, но не сердца императора Александра III и его доверенного барона Сергея Виленского. Обсуждается важный вопрос войны с Францией, когда Ирэн — юная дама, внезапно появляется рядом Сержа. Каждое слово, каждая мысль о ней вызывает странный спор и неодобрение даже среди друзей императора....
Так пойдёмте тогда в вашу лавку, – Ирина решила, что это судьба, не может же вечно не везти, вот с Павлом Овчинниковым ей точно повезло. Хороший парень.
Они развернулись и пошли в обратную от площади сторону. Пока шли Ирина рассмотрела своего спасителя. Павел совершенно не был похож на ювелира, скорее на лесоруба. У него были мощные плечи, большие ладони с неожиданно длинными пальцами. Лицо было открытое, крупные, «вырубленные» как у Врубелевских картин черты лица, и копна пшеничных волос. Парень был без шапки, да с такой копной и мороз не страшен.
Улица была не большая и поэтому дошли быстро, единственный неприятный момент то, что снова пришлось идти мимо лавки Абруаза. Стоящий на входе швейцар проводил Ирину злым взглядом, но даже не дёрнулся, чтобы что-то сказать.
Пока шли Павел рассказал Ирине, что на весь уездный город вместе с ним два ювелира. Пока Павел не был мастером, у Абруаза была монополия. Ирина недоумённо спросила, – А почему тогда улица называется улицей Ювелиров?
Оказалось, что до недавнего времени, кроме Абруаза и Павла была на этой улице ещё одна лавка, ювелира Груфиуса, но он переехал в уездный город Юрьевец.
Вот же недобросовестная конкуренция, подумала Ирина. Надо Павлу этому помочь, чтобы гадину Абруаза задушить. И попробовать отца привлечь, не такой уж он и безнадёжный человек.
Сначала Ирина удивилась, что её практически пытались ограбить днём в центре города, но подумала и поняла свою ошибку, во-первых, она пришла одна, что уже поставило её в невыгодное положение. Во-вторых, Абруаз этот общается с аристократами, значит мог слышать историю Ирэн Виленской.
Лавка Павла действительно была расположена в самом последнем доме улицы. Сама лавка была крошечная, но зато, как рассказал Павел у него было две комнаты на втором этаже, и одна из них очень светла благодаря солнечной стороне и большому окну, поэтому он оборудовал её в мастерскую.
