В канун Нового года 181… года в Петербурге. Шепелявый туман скрывает лица людей, но не сердца императора Александра III и его доверенного барона Сергея Виленского. Обсуждается важный вопрос войны с Францией, когда Ирэн — юная дама, внезапно появляется рядом Сержа. Каждое слово, каждая мысль о ней вызывает странный спор и неодобрение даже среди друзей императора....
Ирина не растерялась и звонко крикнула, – Господа, вы вовремя! Спасите нас!
«Казачки» оказались шустрыми и понятливыми, двоих повязали так быстро, что вякнуть не успели.
Вскоре один из «казачков» подошёл к дверце, поклонился и представился, – Алексей Каледин, сотник."
"– Так вы, казаки? – удивлённо спросила Ирина, надеясь, что в этой реальности они тоже так называются.
– Казаки, – подбоченился и улыбнулся сотник, – барышня, вас просит к себе в карету Краснова Лидия Артамоновна, которую мы сопровождаем в Никольский.
Помещица Краснова Лидия Артамоновна оказалась настоящей донской казачкой, супругой погибшего на войне атамана Краснова Ивана Козьмича*
(*Краснов Иван Козьмич, атаман Бугского казачьего войска, участник Отечественной войны 1812 года, герой Турецких войн)
Это была дородная громкоголосая женщина, яркая, несмотря на солидный возраст. Ей уже было под пятьдесят точно, точнее, Ирина не взялась бы сказать.
– Заходи, садись, – сказала Лидия Артамоновна, высунувшись из своей поистине роскошной кареты.
– Вовремя мы с казачками подъехали? – голос хозяйки «казачьей сотни» был весёлым.
– Коньяку будешь? – неожиданно предложила Лидия Артамоновна, – перепугалась небось. Давай рассказывай кто ты и куда едешь.
От коньяка Ирина отказалась, представилась как Ирэн Лопатина. Рассказала, что возвращается домой в поместье из Никольского.
– Знаю-знаю твоего батюшку, давненько он нигде не показывался. Только вот. Вроде дочка-то его замуж вышла…– и так искоса на Ирину посмотрела.
Ирина поняла, что этой женщине не надо врать и юлить и прямо сказала, – Так получилось, теперь я снова Лопатина.
Лидия Артамоновна после смерти мужа жила в поместье, иногда ездила к дочери в Никольский, старший сын у неё служил в армии, как и его отец в казачьем войске. Сотня была к ней приставлена, чтобы охранять и помогать жене казачьего атамана, погибшего, но названого вечным шефом 15-го Донского казачьего полка, поименованного теперь его именем.
Помещица Краснова скучала в поместье, поэтому придумывала разные вечера.
– Вот увидишь, познакомлю тебя со всем нашим обчеством, есть, конечно, клуши клушами, но есть и интересные личности. Давай пятого дня приезжай. Или нет, я лучше за тобой казачков пришлю, пусть проводят. Да и сейчас дам тебе троих в сопровождающие. А этих, твоих разбойников, отдам исправнику*. Про то, что ты мне про Абруаза рассказала, тоже поведаю, пусть они у этих пожёстче поспрошают, может, и сдадут подельника.
