Автор
В рассвете пятнадцати слуг графа Камерона, облаченных в элегантную синюю ливрée с золотом, мир словно застопорился. В центре этого величественного палаца скрывается интригующая история любви между Элизабет, принцессой-сиренией, и Каспаром, простым горемавшим слугой.
Некоторое беспокойство, вызванное всем этим, не покидало Элизабет и позднее, на следующий день, когда она поехала на уик-энд, которому было суждено поставить на ее пути Яна Торнтона и изменить всю ее жизнь Празднество устроили в красивом загородном доме, принадлежащем старшей сестре Валери, леди Харисе Дюмонт. Когда приехала Элизабет, поместье было уже полно гостей, которые флиртовали, смеялись и пили щедрыми порциями шампанское, лившееся из хрустальных фонтанов в саду. По лондонским стандартам гостей на этом празднестве было мало, не более 150, из них только двадцать пять, включая Элизабет и ее подруг, оставались на весь уик-энд.
Сейчас, сидя в гостиной Хейвенхерста и вспоминая свою роковую ошибку в тот уик-энд, она поражалась собственной доверчивости и наивности.
Откинув голову на спинку дивана, закрыв глаза, Элизабет пыталась проглотить болезненный комок унижения, сдавивший горло. «Почему, – в отчаянии думала она, – счастливые воспоминания бледнеют и стираются в памяти, пока о них совсем не перестают помнить, в то время как ужасные воспоминания, кажется, сохраняют свою ослепляющую ясность и причиняющую боль остроту?» Даже сейчас девушка могла вспомнить тот вечер – видеть и слышать его, чувствовать его аромат.
Цветы бурно цвели в подстриженных садах, когда она вышла из дома в поисках подруг. Розы. Повсюду опьяняющий аромат роз. В большом зале оркестранты настраивали инструменты, и вдруг начальные звуки прелестного вальса поплыли по саду, наполняя его музыкой. Сгущались сумерки, и слуги двигались по ступенчатым дорожкам сада, зажигая яркие фонари. Элизабет поняла некоторое время спустя, что не все дорожки будут освещены, конечно, – те, внизу ниже ступеней террас, останутся в удобной темноте для пар, которые позднее пожелают уединения в лабиринтах живой изгороди или оранжереи.
Ей почти полчаса пришлось искать подруг, собравшихся для веселых пересудов в дальнем конце сада, где их почти не было видно из-за высокого подстриженного кустарника. Когда она подошла ближе к девушкам, то поняла, что они не стояли у живой изгороди, а подсматривали сквозь нее, возбужденно обсуждая того, за кем наблюдали, – кого-то, кто вызывал их возбуждение и пересуды.
