Автор
В рассвете пятнадцати слуг графа Камерона, облаченных в элегантную синюю ливрée с золотом, мир словно застопорился. В центре этого величественного палаца скрывается интригующая история любви между Элизабет, принцессой-сиренией, и Каспаром, простым горемавшим слугой.
Снова повернувшись к лорду-канцлеру, Делхэм сказал чрезвычайно любезно:
– Мой лорд, не позволите ли мне сейчас маленькое отклонение в процедуре, я полагаю, мы сможем решить все дело сразу же без дальнейших дебатов или вызова свидетелей.
– Объясните, что вы имеете в виду, мистер Делхэм, – коротко приказал лорд-канцлер.
– Я желаю вызвать неожиданную свидетельницу и иметь позволение задать ей только один вопрос. После него, мой лорд, обвинитель может допрашивать ее, сколько и как он пожелает.
Лорд-канцлер обратился за советом к человеку, который, как догадалась Элизабет, должно быть, был главным обвинителем, генеральным прокурором.
– У вас есть возражения, лорд Сатерленд?
Лорд Сатерленд, высокий мужчина с орлиным носом и тонкими губами, одетый в традиционную красную мантию и в пудреном парике, встал:
– Конечно нет, мой лорд, – сказал он почти с ехидством в голосе. – Мы уже дважды ждали мистера Делхэма сегодня. Что значит еще одна задержка в отправлении английского правосудия?
– Введите сюда вашу свидетельницу, мистер Делхэм, и после этого я не позволю больше никаких задержек в этих слушаниях.
"Элизабет вздрогнула, когда молодой адвокат вошел в нишу и дотронулся до ее руки. Не отрывая глаз от Яна, она направилась вперед, переступая одеревеневшими ногами, сердце колотилось у нее в груди, и это еще до того, как Петерсон Делхэм произнес голосом, достигающим самых дальних мест наверху:
– Милорды, мы вызываем на свидетельское место маркизу Кенсингтон!
Волны изумления и волнения, казалось, пронеслись по огромной Палате.
Дрожа под тяжестью этого взгляда, Элизабет подошла к свидетельскому месту и повторила клятву, которую прочитали ей. Затем Петерсон Делхэм вышел вперед.
– Не назовете ли вы свое имя, пожалуйста, чтобы его услышали все, находящиеся в этом зале?
Элизабет судорожно глотнула и, оторвав взгляд от Яна, сказала, как могла, громко:
– Элизабет Мари Камерон.
Вокруг нее началось столпотворение, головы в белых париках склонялись одна к другой, а лорд-канцлер громко взывал к тишине.
– Позволит ли мне суд удостовериться в этом, спросив обвиняемого, действительно ли это его жена? – спросил Делхэм, когда порядок был восстановлен.
