Автор
В рассвете пятнадцати слуг графа Камерона, облаченных в элегантную синюю ливрée с золотом, мир словно застопорился. В центре этого величественного палаца скрывается интригующая история любви между Элизабет, принцессой-сиренией, и Каспаром, простым горемавшим слугой.
Легкое движение, казалось, отвлекло внимание Яна от противника, третий раз за этот вечер он взглянул на нее, и второй раз его взгляд удержал ее. Когда же Элизабет посмотрела на него в полном отчаянии, Торнтон чуть-чуть, почти незаметно, повернул карты так, чтобы она могла их видеть. У него было четыре десятки.
Чувство облегчения охватило Элизабет, за которым тотчас же последовал страх, что лицо выдаст ее чувства. Быстро повернувшись, девушка почти сбила бедного лорда Хауэрда с ног, стремясь поскорее отойти от стола.
– Мне нужно выйти на воздух на минутку, – сказала она ему, а он, захваченный желанием увидеть, поставит ли Эверли столько же, сколько Ян, кивнул и пропустил ее без возражений.
Элизабет понимала, что, показав ей свои карты, дабы успокоить ее, Ян рисковал – она могла бы сделать или сказать какую-нибудь глупость, которая выдала бы его, но молодая леди не могла понять, почему Торнтон сделал это ради нее. Стоя рядом с ним, Элизабет каким-то образом знала, что он ощущал ее присутствие, так как она чувствовала его, и что ему, пожалуй, нравилось, что она находилась рядом.
Сейчас, однако, когда ей удалось удачно уйти, Элизабет не могла решить, как она объяснит этот торопливый уход, и лихорадочно искала причину остаться в карточной комнате, поэтому перешла к картине, изображавшей сцену охоты, и рассматривала ее с притворным интересом.
– Ваша ставка, Эверли, – услышала она, как резко сказал Ян.
Ответ лорда Эверли заставил Элизабет вздрогнуть.
– Двадцать пять тысяч фунтов, – медленно сказал он.
– Не будь дураком, – сказал ему герцог, – это слишком много для одной партии даже для тебя.
Убедившись, что может контролировать выражение своего лица, Элизабет пробралась обратно к столу.
– Я могу это позволить себе, – проговорил Эверли ровным голосом. – Что беспокоит меня, Торнтон, так это, сможете ли вы оплатить ставку, когда проиграете.
Элизабет вздрогнула как от удара, как будто оскорбление было нанесено ей, но Ян всего лишь откинулся в кресле и смотрел на Эверли в долгом, леденящем молчании.
– Я могу поднять ставку еще на десять тысяч фунтов.
– Вы не получите еще десяти тысяч фунтов под ваше проклятое имя, – прошипел Эверли. – Я не поставлю деньги на пустую бумажку, подписанную вами.
– Довольно, – резко сказал герцог Хэммонд. – Ты заходишь слишком далеко, Эверли. Я гарантирую его кредит. А сейчас или принимай ставку, или кончай игру.
