Автор
Страстный роман о судьбе английской леди и американского герцога, разделённых социальными предрассудками и враждой семей. Их встреча становится началом опасной любви, способной преодолеть любые преграды и изменить жизнь обоих героев навсегда.
– Прощайте, – сказала она, удивленная, что голос ее не дрогнул.
Глаза Яна не отрывались от лица Элизабет, как будто запоминая его, затем остановились на ее губах. Его руки скользнули вниз вдоль ее рук и резко отпустили их, когда он отступил назад.
– Прощай, Элизабет.
Элизабет повернулась и сделала шаг, но сожаление, прозвучавшее в его звучном голосе, заставило ее повернуться… или, возможно, это ее сердце сжалось, как будто она оставляла позади что-то, о чем потом будет жалеть. Разделенные менее чем двумя футами физически и пропастью в обществе, они молча смотрели друг на друга.
– Все, вероятно, заметили наше отсутствие, – запинаясь, сказала Элизабет, то ли извиняясь за то, что покидала его, то ли надеясь, что он попросит ее остаться.
– Возможно.
Выражение его лица было бесстрастно, голос холодно вежлив, как будто он уже был вне ее досягаемости.
– Я в самом деле должна уйти.
– Конечно.
– Вы понимаете, не правда ли? – Голос Элизабет замер, когда она взглянула на этого высокого, красивого мужчину, которого общество считало неподходящим только потому, что он был не голубой крови. Неожиданно для себя Элизабет возненавидела все запреты глупой общественной системы, старавшейся поработить ее. Проглотив комок в горле, она попыталась вновь заговорить, желая, чтобы Ян или велел ей уйти или раскрыл объятия, как сделал, приглашая ее танцевать. – Вы ведь понимаете, что я никак не могу быть с вами завтра…
– Элизабет, – прервал Торнтон хриплым шепотом, и неожиданно его глаза улыбнулись снова, когда он протянул руку, предчувствуя победу, прежде чем Элизабет успела понять, что потерпела поражение.
– Иди сюда.
Рука Элизабет поднялась сама собой, его пальцы сжали ее, и вдруг она оказалась рядом с ним, руки, как стальные ленты, обвили девушку, теплые жаждущие губы прижались к ее губам, застыв в глубоком поцелуе. Тихий стон нарушил тишину, но Элизабет не знала, что это был ее стон. Она тянулась к нему, руки обнимали широкие плечи, прижимаясь к ним в поиске опоры в этом мире, который внезапно стал темным и беспредельно чувственным, где ничего не имело значения, кроме тела и губ, жадно приникших к ней.
Наконец, оторвавшись от ее губ, Ян продолжал обнимать девушку, и Элизабет прижалась щекой к хрустящей белой рубашке, чувствуя, как его губы касаются ее волос.
– Это оказалась даже бóльшая ошибка, чем я боялся, – сказал он и почти про себя рассеянно добавил: – Да поможет Бог нам обоим.
