Несмотря на богатство и статус своего поместья, молодой графине История «не»мощной графини становится все труднее выжить в мире жестоких игр зависти и обиды. Ее тетка поселилась у нее после смерти отца, стремясь наладить контроль над всеми ее имуществами и доходами.
Эта девушка была единственной, кто остался от прежней прислуги, ведь тетка разогнала всех, набирая таких же бездушных, как и она сама.
– Давай быстрее! Причеши ее! – рычала в нетерпении женщина, неосторожно расплетая косу и больно выдергивая волосы. – Бельмон уже должен приехать с минуты на минуту! И вот это прицепи к платью, – бесцеремонно открыв шкатулку, женщина порылась в ней, извлекая небольшую брошь.
Покидала Ролана комнату под пристальным присмотром своей ушлой родственницы.
– Готова? – ехидно протянула дочь тетки, на лице которой сияла злорадная улыбка.
Юная графиня сразу отметила новое платье на ней. Скорее всего, то самое, которое она выпрашивала днем у своей матери и приобретенное на деньги, присланные от короля.
– Ох, мамочка, – заканючила Диона, мне тоже нужно купить такую брошь! – девица ткнула пальцем в сторону юной графини, с завистью смотря на переплетение золотых нитей металла, в центре которого поблескивал изумруд.
– Зачем же покупать, хорошая моя, – слащаво улыбнулась тетка, от тона которой сердце юной графини учащенно забилось, – только деньги тратить. Снимай! – рыкнула родственница, устремив предупреждающий взгляд на свою племянницу. – Живо!
Ролана испуганно прижала руку к груди, ведь это было мамино украшение, которое она берегла как зеницу ока.
– Нет, не надо, – взмолилась девушка.
Вот только кто бы ее слушал. Грубо схватив тонкое запястье, тетка рванула его в сторону, стремительно сдирая украшение с груди Роланы.
– Сказано, отдай! Значит, отдай! Запомни, здесь твоего ничего нет, деточка, – едко хохотнула женщина, мгновенно преображаясь в лице, когда слуха коснулся стук дверного молотка. – Ох, – засуетилась она, – это, наверное, Бельмон!
Спустя несколько секунд в двери входил, нет, вкатывался тот самый Бельмон, от одного вида на которого у Роланы в горле встал ком, а на глазах выступили слезы. Она едва держалась, чтобы не расплакаться.
– Красавец, правда же, – явно издеваясь, прошипела Диона, мерзко хихикнув.
Часто дыша, юная графиня смотрела на пухляша, ростом с гнома. Его голова была отмечена плешью, а бархатный жилет, который, казалось, был сшит из портьеры, плотно обтягивал огромных размеров живот.
– Оленсия, – пробасил мужчина, скользнув по Ролане сальным взглядом. – А вот и я! – губы толстопуза тронула улыбка, обнажающая неровный ряд местами почерневших зубов.
