Автор
В романе "История нового имени" читатели отправляются в Италию, где героиня стремится преодолеть страх говорить по-английски и найти свое место среди новых соотечественников. Артистический центр города становится не просто местом работы, но и полем битвы для самовыражения....
Кое-какие подробности о Нино мне удалось вытянуть из Альфонсо; тот слышал от Маризы, что ее брат уехал учиться в Милан. Вот почему, случайно столкнувшись с Лилой на улице в Страстную субботу, я испытала острое чувство удовлетворения: я знала о жизни больше, чем она. Кроме того, меня грела мысль о том, что, украв у меня Нино, она ничего не добилась.
У Лилы уже был заметен круглый живот, на ее худом теле казавшийся каким-то наростом. На лице не наблюдалось свойственного беременным внутреннего сияния; напротив, оно осунулось и приобрело зеленоватый оттенок, на нем выпирали туго обтянутые кожей скулы.
– Как дела?
– Нормально.
– Можно мне потрогать твой живот?
– Пожалуйста.
– А что насчет той истории?
– Какой?
– На Искье.
– С этим покончено.
– Жалко.
– А ты чем занимаешься?
– Учусь. У меня своя комната, полно книг. И даже что-то вроде дружка.
– Что-то вроде?
– Ну да.
– Как его зовут?
– Франко Мари.
– А он чем занимается?
– Тоже студент.
– Тебе идут эти очки.
– Это мне Франко подарил.
– А платье?
– Тоже он.
– Он богатый?
– Да.
– Я рада за тебя. А как учеба?
– Вкалываю, не то отчислят.
– Ты уж старайся.
– Я стараюсь.
– Повезло тебе.
– Еще бы.
Лила сказала, что роды ожидаются в июле. Она наблюдалась у того же врача, который предписал ей морские купания. У настоящего врача, а не местной повитухи."
"– Не хочу рожать дома, – сказала она. – Боюсь за ребенка. Я читала, что лучше рожать в больнице. – Потом она улыбнулась, погладила живот и произнесла фразу, смысл которой остался не вполне мне ясен: – Я здесь только ради него.
– Как это, приятно чувствовать, что у тебя внутри ребенок?
– Нет, это ужасно. Но я не возражаю.
– Как Стефано, сильно злился?
– Стефано верит только в то, что его устраивает.
– В каком смысле?
– Он считает, что у меня было временное помутнение и я сбежала к тебе в Пизу.
Я сделала вид, что слышу об этом впервые, и удивленно воскликнула:
– В Пизу? Ко мне?
– Ну да.
– А если он начнет меня спрашивать, что мне ему сказать?
– Говори что хочешь.
Мы простились, пообещав, что будем писать друг другу. Я ни разу ей не написала, как и она мне. Я даже не спросила у родных, как прошли роды. Иногда у меня возникало чувство, которое я спешила прогнать прочь, пока оно не оформилось в сознательную мысль: мне хотелось, чтобы с Лилой что-то случилось и ее ребенок никогда не родился на свет.
97
В то время я часто видела Лилу во сне.
