Автор
Вторая часть «неаполитанского квартета» следует за взрослением Лены и Лилы, чьи пути неумолимо расходятся. Подруги по-прежнему стремятся вырваться из нищеты неаполитанских окраин, но каждая выбирает свой путь. Их амбиции, конкуренция и дружба испытываются новыми вызовами взрослой жизни.
Нам до нее было далеко, хотя специально она ничего для этого не делала и просто была собой. Знать это было невыносимо.
Мы вернулись в магазин. В честь открытия устроили фуршет: закуски, сладости, вино рекой; многие из приглашенных – родители Лилы, Рино, семейство Солара, Альфонсо, Ада, Кармела и я – явились в тех же нарядах, в каких были на недавней свадьбе. Рядом, на тротуаре, стояли кое-как припаркованные машины; внутри толпился народ. Джильола с Пинуччей принимали гостей, стараясь перещеголять друг дружку и едва не лопаясь от важности. На центральной стене висел портрет Лилы. Одни разглядывали его с интересом, другие с недоумением; кое-кто прыскал в кулак. Но я смотрела на него и не могла оторваться. Узнать на нем Лилу было невозможно: от нее осталcя лишь изящный силуэт. На публику взирала пугающе соблазнительная одноглазая богиня, кокетливо выставившая вперед ножки в красивых туфлях.
В толпе гостей я заметила Альфонсо и поразилась, каким энергичным, веселым и элегантным он выглядел. Я никогда его таким не видела – ни в школе, ни на улице, ни в лавке. Лила тоже обратила на него внимание.
– Он сам на себя не похож, – хмыкнула я.
– Что это с ним?
– Не знаю.
Смотреть на Альфонсо было сплошным удовольствием. Как будто в нем зажегся до поры скрытый внутренний свет, озаривший все вокруг. Как будто он вдруг осознал, что здесь, в шикарном магазине в центре города, он на своем месте. Он стал невероятно общительным и активным. Мы с изумлением наблюдали, как он аккуратно поправляет выставленные модели обуви, как непринужденно вступает в разговоры с модно одетыми посетителями, из любопытства заглянувшими в новый магазин, как угощается пирожными и отпивает из бокала вермут. Вскоре он подошел к нам и искренне похвалил нашу работу. Он чувствовал себя настолько раскованным, что, преодолев былую застенчивость, сказал Лиле: «Я всегда знал, что ты представляешь собой опасность», после чего расцеловал ее в обе щеки. Я посмотрела на него с недоумением. Опасность? Что такого он узрел в нашем коллаже, чего не заметила я? Неужели Альфонсо способен проникать в суть вещей, абстрагируясь от внешних признаков? Вот не думала, что у него настолько развито воображение. Или он связывает свое будущее вовсе не с учебой, а с этой вот радостной суетой вокруг открытия нового магазина в престижном районе, рассчитывая именно здесь применить полученные в школе знания? Выходит дело, я совсем не знала Альфонсо.
