Автор
В сумерках под ласковым светом зари, они целовались на прятном уголке парка. Возвращение после прогулки стало шокирующей сценой, когда темнота застигла их. У ворот такси ждало уже готовое к поездке. О. была всегда в классическом платье, но сегодня добавили перчаток и туфель на высоком каблуке. Встреча в тени парка перед тем, как они унесутся в новую ночь....
При этом она сразу вспомнила тот желто-серый салон в квартире сэра Стивена, вспомнила уход Рене, свой, показавшийся ей сейчас таким смешным, бунт и себя, лежащую голой на ковре с широко разведенными в стороны ногами. Неужели, это произойдет сегодня вечером, там же…
Но сэр Стивен уже говорил совсем о другом. Он обратил ее внимание на то, что в его присутствии ни Рене, ни кто-нибудь другой не разу не обладали ею, но это отнюдь не означает, что такого не случится и впредь. Совсем наоборот. Она не должна думать, что только Рене будет отдавать ее в чужие руки.
Из всей долгой тирады, изобиловавшей всевозможными непристойностями, О. запомнила только самый конец, там, где он говорил, что любит ее.
Летом, сказал сэр Стивен, он отвезет ее в Руаси. О. вдруг подумала о той изоляции, в которой англичанин и ее возлюбленный держали ее. Когда сэр Стивен принимал гостей в своем доме на рю де Пуатье, он никогда не приглашал ее туда. Она ни разу не завтракала и не обедала у него. Рене тоже никогда не знакомил ее ни с кем из своих многочисленных друзей (единственное исключение — сэр Стивен). Сейчас возлюбленный отдал ее англичанину, и тот намеревался обращаться с ней также, как обращался с ней Рене.
— Рене и вам, — наконец сказала она.
— Нет, вы ошибаетесь, — сказал сэр Стивен, — мне. Рене хочет, чтобы вы подчинялись моим приказам.
О. и так это прекрасно знала, зачем же надо было обманывать себя? Потом ей было сказано, что прежде, чем она вернется в Руаси, на ее тело будет поставлено клеймо, и оно окончательно сделает ее рабыней сэра Стивена.
О. оцепенела, услышав это. Она хотела узнать подробнее о клейме, но сэр Стивен счел это преждевременным.
