Автор
Встреча двух людей на грани нежности и страсти в "Истории одной ненависти". Мэтт предлагает богатые условия, но его предложения скрываются под маской лжи. Описанный роман тонко раскрывает дьявольскую атмосферу унизительных обещаний и невесомых пределов любви.
– Сядь и прочти, – произнес спокойно, а потом направился к бару, чтобы налить себе выпить. Он не предложил мне, наверно понимал, что откажусь. Достал стакан и не церемонясь наполнил до середины и тут же замахнул, будто у него была цель нажраться вхлам, а не распробовать напиток. Вторая порция пошла вслед за первой, и я наконец оторвала взгляд от Давыдова в противоположном конце кабинета, и прошла к столику, где лежала папка с бумагами.
Взяла ту в руки. Открыла. Ноги подкосились, и я села на кресло. Упала в него будто земля из-под ног ушла.
– Что это? – спросила, оборачиваясь к Яру. Тот, ловко справившись с третьей порцией вискаря, взял бутылку и прошел к соседнему креслу, так и не ответив на мой вопрос.
Создавалось впечатление, что он намеренно тянет время и дает мне возможность догадаться самой. А я хоть и догадалась, все еще не понимала, что все это значит.
– Права собственности на квартиру и сервис, – ответил без эмоций и уставился на огонь.
Я снова пролистала бумаги и перечитала, убеждаясь, что мне не мерещится.
– На моё имя?
– Как видишь, – произнес и кивнул, – Мяготина Александра Анатольевна пять лет назад пропавшая без вести, объявилась и заявила о своих правах на имущество, которое ей досталось от родителей. Сроки ты проебала, потому что сбежала, но мои адвокаты подтянули эти моменты и вернули тебе то, чего ты лишилась пять лет назад.
Я аккуратно сложила бумаги в папку обратно и опустила ту на столик между креслами, а потом взяла в руки бутылку, из которой наливал себе Яр и приложилась к ней. Первый глоток встал в горле, и я закашлялась, вытерла губы тыльной стороной ладони и снова выпила сквозь застлавшие глаза слезы. Виски на голодный желудок – вещь непредсказуемая, но я настолько устала от всего этого, что было уже плевать, что будет дальше. Марионетка опустила руки, потому что кукловод наигрался ей, а сама она разучилась жить.
– Если захочешь, отпишешь половину имущества сестре, но об этом вы сами договоритесь, это уже не мое дело.
– Ты знаешь, где она? – спросила невольно затаив дыхание, и Яр кивнул. Но вдаваться в подробности не стал. – С ней все в порядке?
Яр вдруг поднял на меня взгляд, который мог бы показаться туманным, если бы не прямая, острая как бритва проницательность в нем.
– Ты скоро сама обо всем узнаешь, – ответил, и мое сердце забилось быстрее.
