Спустя годы разлуки Дракон и его бывшая любовь неожиданно возобновляют контакт. Она обрела счастье в браке, он бежит от демонов прошлого. Их переписка становится опасной игрой чувств, где каждое письмо пробуждает то, что казалось забытым навсегда. Смогут ли они найти ответы в словах, или...
Раздел Chitat.online для книги «История одной переписки» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Спустя годы разлуки Дракон и его бывшая любовь неожиданно возобновляют контакт. Она обрела счастье в браке, он бежит от демонов прошлого. Их переписка становится опасной игрой чувств, где каждое письмо пробуждает то, что казалось забытым навсегда. Смогут ли они найти ответы в словах, или...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Спустя годы разлуки Дракон и его бывшая любовь неожиданно возобновляют контакт. Она обрела счастье в браке, он бежит от демонов прошлого. Их переписка становится опасной игрой чувств, где каждое письмо пробуждает то, что казалось забытым навсегда. Смогут ли они найти ответы в словах, или...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «История одной переписки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Этому я посветил первые восемьсот сорок.
Я не религиозен. Но ищу в себе силы обращаться куда-то наверх, чтобы желать тебе счастья. Для этого действительно нужны силы. Потому что моя жизнь вдребезги разрушена тобой, и я не могу найти ни одного повода, чтобы не ворваться и не взорвать твою, кроме данного тебе обещания.
Обещания никогда не появляться в твоей жизни больше.
Глава 1 — Раздражение надо чередовать с болью
На светофоре — красный. Рекламные баннеры пестрят безвкусным дизайном. Легкий дождь превращает пыль на капоте в грязевые ручейки. Рубашка липнет к спине от влажности. Душно… Сегодня бесит все, что обычно кажется лишь фоном. Натирает ее кольцо. Широкая платиновая лента, оформленная рельефным меандром. «Навсегда», — говорила она, окольцовывая меня. — «Вместе мы или нет, что бы ни происходило. Ты внутри меня, и ты — мой бог». Под металлом кожа горит. Пальцы на автомате покручивают его.
Богом я быть давно перестал, а кольцо осталось. Как напоминание о тех временах, когда чувствовал себя им. Падение с Олимпа не ломает костей. Но оно ломает. И сегодня опять накатило…
Это — как хроническая зубная боль: жить можно, но все раздражает.
Толстый смуглый итальянец, притормозив в параллель, истерично долбит по клаксону. Мои глаза лениво рассматривают его. Наверное, это было бы приятно — озвереть, выйти и раздолбить все, до чего достану через открытое окно его тачки. Наверное, это бы на несколько минут отвлекло меня от этого зудящего беспокойства. Но итальянцу повезло. Я — цивилизованный зверь, и, чтобы унять свои нервы, долблю не чьи-то неприятные лица, и не по клаксону, а грушу в спортзале."
"Разносчик еды предлагает что-то в открытые окна машин. Закрываю свои, включаю кондиционер и музыку. Слишком много людей. Сегодня плохой день. Даже собственная музыкальная подборка кажется мне назойливой. Проматываю каждый второй трек.
Духота отступает…
На перекрестке перед выездом из города тоже слишком плотно. Съезжаю на обочину, чтобы не дергаться в пробке. На часах почти пять, и скоро она рассосется.
Планшет.
«Погода в Новосибирске».
Есть особый кайф в том, чтобы тревожить больной зуб. Это усиливает боль, но снижает тотальное, всепоглощающее раздражение. Раздражение и боль нужно чередовать, иначе то или другое сведет тебя с ума. Конечно, если не можешь избавиться от них. Я — не могу.
Новосибирск — плюс десять, кратковременные дожди. Она любит осень и дожди. В ней столько солнца, что дожди ей к лицу.
К фоткам на ее аккаунте нет доступа. Только Аватарка. Но я могу легко посмотреть их на странице ее мужа. Он не так принципиален в этом вопросе. Стараюсь этого не делать. Там — семья. Она, он и маленькая девочка с ее глазами. На всех. И она так счастлива на них, будто меня не существует. Но ведь я существую.
