В глубокой тьме ночи, где каждая капля дождя напоминает о жизни и смерти, Демия стучала в последний раз в затертую до блеска дверь. Голос ее хриплый от слез, мольбы умирающей девушки звучали будто издалека. За этой простой стенкой жила женщина, чьи глаза теперь лишь коснулась смерть....
– Да всё равно, – послышался едкий смешок, – нет или да. Уже пришли, леди Морано.
Миг – и меня грубо швырнули на траву, к чьим-то ногам.
Упав на четвереньки, тяжело дыша, я медленно подняла голову, скользя взглядом по двум парам мужских сапог. Выше – по штанам и узким бедрам. К оголённым прессам, от одного вида на которые стало невыносимо жарко, а тело предательски задрожало, желая отдаться во власть четырёх рук, что уже тянулись ко мне…
– Уй… дите… – жадно хватая ртом воздух, пыталась отползти от надвигающейся беды с едкими ухмылками на лицах.
– Иди к нам, красавица, – маняще прошептал довольно симпатичный молодой мужчина.
– Тебе понравится, – улыбался второй, делая шаг навстречу.
Резко подавшись вперёд, он грубо подхватил меня под подмышки и стремительно поднял на ноги, притянув к своей груди.
Я даже охнуть не успела, как к моей спине прижался второй мужчина, жадно утыкаясь носом в мою шею…
Руки бесцеремонно скользили по талии и лифу, бесстыдно задирая юбку…"
"Я была зажата между двух натренированных тел, и организм требовал продолжения.
Хотела… Как же сильно я хотела… Прикосновений, поглаживаний, ритмичных движений… Вот только…
«Не с ними…»
– Нет… – едва слышно прохрипела я, вскидывая руки и упираясь ладонями одному из них в грудь. – Не надо… уй… дите…
Мои руки быстро перехватили, грубо заводя их за спину, и тот, что стоял ко мне лицом, потянулся к моим губам…
Слёзы отчаяния брызнули из глаз.
– Какого… – рыкнул второй, согнувшись пополам и издавая болезненные звуки.
Вокруг моего запястья сжалась сильная ладонь, и меня резко дёрнули, прижимая к мощному телу.
– Тише… – услышала я знакомый голос над головой, вдыхая аромат, окончательно сводящий с ума.
50. Прости меня
Дастан
Слушая болезненные стоны чиновников, которые так бесстрашно устраивали покушения на Сангара и Терсана, я с невозмутимым видом попивал чай, сидя на стуле посреди пыточной.
Каменные стены впитывали крики и страдания, а тусклый свет факелов лишь усиливал гнетущую атмосферу. Меня не трогали их мольбы, не задевали душу рыдания. Они должны были понимать, что с ними сделают, если их замысел будет раскрыт.
