Оно прорвалось в дни сильнейших пожаров, которые вспыхнули в городе один за другим в летние месяцы 1547 г. Последний пожар в конце июня спалил почти дотла всю деревянную Москву. Сгорели 25 тысяч дворов, 1700 человек погибли. А в это время по городу пошел слух, что Москву подожгли по приказу Глинских и что бабка царя — колдунья. Не исключено, что слух был пущен сторонниками бояр Захарьиных, родственников царицы.
Вооруженные горожане ворвались в Кремль, где в это время в Успенском соборе стоял молящийся царь и близкие к нему люди. Разъяренная толпа у него на глазах выволокла из собора одного из князей Глинских и на площади забила его камнями до смерти. Бабка царя и другие Глинские бежали из города. Народ разграбил их дворы, а заодно и дворы других знатных и богатых людей."
"Царь после событий в соборе спешно выехал из Москвы, спасаясь от пожара и восставших жителей. Он укрылся в селе на Воробьевых горах. Но народ нашел его и там, возбужденная толпа приступила к покоям Ивана IV, требуя выдачи уцелевших Глинских. Уговоры царя не действовали; лишь когда он объявил, что Глинских в его загородном дворце нет, толпа ушла. Вспоминая впоследствии эти дни, Иван IV писал: «От сего вниде (т. е. вошел — примеч. авт.) страх в душу мою и трепет в кости моа».
Царь приказал провести сыск. Все зачинщики восстания были схвачены и публично казнены. Но правительство Глинских пало. Отныне пришёл конец боярскому правлению в стране.
Молодой царь бросил прежние забавы, прекратил опалы и казни неугодных ему бояр. Восстание 1547 г. доказало, что в обществе существует острое недовольство положением дел. Долгие годы боярского всевластия, беспорядков, расхищения страны и нажима на простых людей истощили терпение народа. Недовольны были и дворяне, которые оказались полностью зависимы от всесильных боярских группировок, а в уездах — от воли кормленщиков. За разумную политику выступали и многие представители духовенства.
На первых порах Иван IV начал решать эти вопросы осмотрительно, осторожно устраняя наиболее значительные язвы общества. Во-первых, он втрое расширил Боярскую думу, включив туда менее знатных, но способных и энергичных людей, которые полностью поддерживали его. На первое место среди новых советников царя выдвинулся костромской дворянин Алексей Федорович Адашев. Он обратил на себя внимание Ивана IV, когда трудился в его канцелярии — Челобитном приказе и докладывал царю поступавшие на его имя прошения. Другим влиятельным царским советником стал Сильвестр, священник Благовещенского собора — домовой церкви царской семьи. Честный, религиозный, фанатично преданный сильной царской власти в России, Сильвестр одновременно осуждал стяжательство церковников. Царя он поразил своей открытостью и бессребреничеством.