В соответствии с Декларацией, опубликованной 6 марта, правительство отменило старую систему сословных и национальных ограничений, восстановило автономию Финляндии.
Первые шаги Временного правительства, отразившие интересы большинства населения страны, были поддержаны повсеместно. Фактически ни одна политическая сила, включая большевиков, не выступила против него.
Революция шагает по стране. Превращение России в самую свободную из воюющих стран, ожидание коренных перемен на время укрепили патриотические настроения в народе. В деревнях, уездных городах создавались всевозможные комитеты, советы, которые пытались разнообразными способами восстановить разрушенный порядок. Отмена цензуры в стране привела к массовому выпуску газет, брошюр, листовок, отражавших самые различные оттенки политической мысли. В адрес правительственных органов потоком шли различные резолюции, петиции, обращения и послания, отражавшие революционный порыв масс.
Временное правительство, понимая несовместимость войны и революции, надеялось прежде довести до победного конца войну, и лишь затем взяться за глубокие реформы. По этой причине могли быть претворены в жизнь лишь те преобразования, которые не снижали обороноспособности страны и укрепляли авторитет власти, в силу чего творцы послефевральских преобразований не планировали коренных изменений в организации власти на местах.
Пока центральная власть выжидала, в провинции смещались губернаторы, градоначальники, распускались карательные органы (полиция, жандармерия). Повсеместно создавались комитеты общественного спасения (или комитеты общественных организаций). Расширялись полномочия земств, городского самоуправления."
"Общественные исполнительные комитеты (в разных губерниях они назывались по-разному: Чрезвычайные, Общественной безопасности, Народной власти) брали на себя функцию координации действий органов самоуправления, партий, союзов и объединений по изменению политического строя. Создание таких комитетов было обусловлено отсутствием в губерниях до революции представительных органов государственной власти. Более того, легкость, с которой пала монархия, свидетельствовала о глубоком кризисе не только самодержавного строя, но и российской государственности вообще.
В российской провинции фактически не сложилось характерного для Петрограда двоевластия. Единовластие в большинстве губернских городов достигалось по-разному, в зависимости от конкретной расстановки социально-политических сил. В ряде мест либеральные силы были слабы и безвольны. Они ждали указаний сверху и отважились создать общественные структуры для формирования новой власти только после указаний из центра.