О чём книга «История с кладбищем»
Сирота находит убежище на кладбище, где его воспитывают призраки, вампир и оборотень. Растущий между двумя мирами — мёртвых и живых — мальчик должен раскрыть истину о своей семье и выбрать, где ему суждено жить.

Сирота находит убежище на кладбище, где его воспитывают призраки, вампир и оборотень. Растущий между двумя мирами — мёртвых и живых — мальчик должен раскрыть истину о своей семье и выбрать, где ему суждено жить.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «История с кладбищем»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сирота находит убежище на кладбище, где его воспитывают призраки, вампир и оборотень. Растущий между двумя мирами — мёртвых и живых — мальчик должен раскрыть истину о своей семье и выбрать, где ему суждено жить.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Нил Гейман Легкое чтение Ужасы / мистика Мистика подборки серии
Сирота находит убежище на кладбище, где его воспитывают призраки, вампир и оборотень. Растущий между двумя мирами — мёртвых и живых — мальчик должен раскрыть истину о своей семье и выбрать, где ему суждено жить.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— А ты ведь будешь здесь всегда, Сайлес, правда? И я не уйду отсюда, если сам не захочу?
— Всему свое время, — сказал Сайлес и промолчал весь остаток ночи.
Назавтра Никт проснулся рано. Высоко в свинцовом небе еще блестело серебряной монетой солнце. Зимой легко было проспать весь дневной свет, прожить три месяца как одну долгую ночь. Поэтому каждый раз перед сном Никт обещал себе, что встанет пораньше и выйдет на улицу.
В воздухе стоял странный аромат, резкий, цветочный. Никт пошел на запах — к Египетской аллее, где в вечнозеленых джунглях плюща скрывались псевдоегипетские стены, иероглифы и статуи.
Здесь пахло сильнее всего. Никту даже показалось, что выпал снег: на зеленых листьях виднелись белые пятна. Он присмотрелся: каждое пятно состояло из мелких пятилепестковых цветков. Едва мальчик наклонил голову, чтобы их понюхать, как раздались чьи-то шаги.
Никт скрылся в плюще и стал наблюдать. В Египетскую аллею вошли трое мужчин и одна женщина — все живые. У женщины на шее висела богатая узорная цепь.
— Эти кусты? — спросила она.
— Да, миссис Карауэй, — сказал один из ее спутников, пухлый блондин.
Он совсем запыхался. У всех мужчин в руках были большие корзины.
— Что ж, как скажете… — отозвалась женщина. — Но, честно говоря, я ничего не понимаю. — Она посмотрела на цветы. — Что мне теперь делать?
Самый низкорослый мужчина достал из своей корзины старые серебряные ножницы:
— Ножницы, госпожа мэр.
Та взяла ножницы и принялась состригать цветы и складывать в корзины. Мужчины ей помогали.
Через некоторое время женщина не выдержала:
— Это глупость!
— Это традиция, — возразил пухлый.
— Сущая глупость, — повторила миссис Карауэй, но продолжала стричь ножницами, пока не наполнилась первая корзина: — Ну, хватит?
— Нужно заполнить все четыре, — сказал низкий, — и раздать всем жителям Старого города.
— Откуда взялась эта традиция? — спросила миссис Карауэй. — Я спрашивала прежнего лорд-мэра. Он сказал, что впервые о ней слышит… Вам не кажется, что за нами кто-то наблюдает?
— Что? — переспросил третий, который до сих пор не сказал ни слова, — бородатый, в чалме, с двумя корзинами. — Думаете, привидения? Я в них не верю.
— Не привидения. Просто такое чувство, будто на нас смотрят.
Никт еле сдержался, чтобы не зарыться поглубже в плющ.
— Ничего удивительного, что ваш предшественник не знает об этой традиции, — сказал пухлый, чья корзина уже почти наполнилась. — Зимние цветы расцвели впервые за восемьдесят лет.
Не верящий в привидения бородач в чалме нервно озирался.
— Всему Старому городу полагается по цветку, — вставил низкорослый. — Каждому мужчине, женщине и ребенку. — И медленно добавил, словно вспоминая выученное давным-давно:
Кто моложе, кто дряхлей, все танцуют макабрей.