Желанный корабль "Солнечного Ветра" медленно приближался к Старой Земле, вызывая лишь недоумение у пирата Виталия Битикления. Однако вначале все казалось благоприятным — леди Удача широко улыбалась имперскому корвету, застигнутому на пиратской добыче.
Мир с позиции превосходящей силы, он такой — не предусматривающий никаких компромиссов, тем более что за все надо платить, и за план «Дропшот» с маккартистской антикоммунистической истерикой тоже. Страшнее был бы только вариант с оккупацией американской территории советскими войсками, но я на него не пошёл, по крайней мере, пока. Когда американские конгрессмены со всеми их прихвостнями и блюдолизами были переправлены на ещё один необитаемый остров в том мире, куда я когда-то сослал крымских татар, у меня с президентом Эйзенхауэром состоялся серьёзный разговор.
— Послушай, Айк, — сказал я, — мне известно, что ты не хотел этой президентской работы и что тебя уговорили. Это правильно, потому что человека, который сам изо всех сил рвется к власти, подпускать к ней нельзя и на пушечный выстрел. Окажись на твоем месте кто-то другой, и дело с планом «Дропшот» могло закончиться для Америки гораздо хуже, потому что с тобой я договориться могу, а вот Макартура или Тафта мне пришлось бы смещать точно так же, как и Конгресс, оставляя Америку вообще без легитимной власти.
"— Дуглас (Макартур), — угрюмо произнёс Эйзенхауэр, — не хотел этой работы ещё сильнее меня, а потому увертывался от неё как намыленный. Что касается мистера Тафта, то о нём в республиканской партии сложилось мнение как о вечно проигрывающем президентские выборы, а таких у нас в Америке не любят. Одно дело — уступить тому, кто превосходит тебя на две головы, и совсем другое — потерпеть поражение от равного или нижестоящего.
— Последний вопрос просто глупейший, — вздохнул я. — Есть такое понятие — «легитимность», и оно требует, чтобы американского президента назначал американский же народ. Иначе это будет уже оккупация, или, того хлеще, завоевание, но, как мне кажется, в данном случае такие методы станут излишними и для американского народа, и для моей молодой ещё империи.
