Наконец, буквально за пару часов до наступления темноты, мы вышли на побережье.
– Тут минут двадцать – и мы на месте, – радостно воскликнула мисс Эрхарт, определившись на местности.
Шли мы поближе к деревьям, по мягкому сыпучему песку. Это, конечно, затрудняло дорогу, не то что шагать по влажному песку на кромке прибоя. Но тут мы могли мгновенно скрыться в лесу, а на берегу шансов уйти крайне мало.
Когда мы подошли к небольшой заводи, мисс Эрхарт уверенно ткнула пальцем в набросанную кучу листвы, скрывающую лодку.
– Мисс Эрхарт, а когда вы в последний раз пользовались ей? – с подозрением спросил я, расшвыряв листву в стороны.
– С той минуты как приплыли и спрятали, больше не пользовались.
– Понятно, – вздохнул я и скомандовал Грише: – Поднимаем.
Он ухватился за нос, я за корму, или наоборот, они были одинаковые, и одним движением мы подняли лодку.
– Ой, – воскликнула Эрхарт.
Ойкать было от чего: дно лодки осталось на земле.
– Амба, – буркнул я.
Мы присели на землю и задумались.
– Что делать будем? – прервав долгое молчание, спросил Гриша.
– У японцев попросим лодку, – задумчиво протянул я.
– Шутишь?
– Шучу, – согласно кивнул. – Плыть придется на жилетах, благо они с собой.
– Про течение забыл? А если в открытый океан унесет?
– Течение в стороне останется… Нет, все равно до светового дня не успеем. Это нам через весь остров возвращаться придется. Черт! Будем надеяться, что, когда эсминец подойдет к нашему острову, Никифоров не растеряется.
– А нам что делать?
– Возвращаемся к заливу, где стоят корабли противника.
Наши все равно мимо не пройдут, тем более знают о них. Я сообщил. Увидим эсминец – подадим знак, привлечем к себе внимание. Другого выхода не вижу.
– Извините, мальчики, я отойду, – сказала с интересом слушавшая нас Эрхарт и отошла за деревья. Говорили мы по-английски, чтобы не переводить.
Понизив голос до шепота, я сказал по-русски:
– Ты за ней присмотри, а то странная какая-то. Лодку непонятно зачем порезала, движения дерганые.
Похоже, она того, – я покрутил пальцем у виска, – с катушек от одиночества съезжает.
Последней фразы Гриша не понял, но по смыслу догадался, поэтому уверенно кивнул и с подозрением посмотрел на деревья, за которыми скрылась бывший пилот.
После возвращения Амелии мы поужинали сушеной рыбой, женщина угостила нас съедобными вареными корнями из самодельного рюкзачка. Не картошка, но вполне на уровне.
Когда уже фактически стемнело, мы двинулись в обратный путь.
