– Да, спрашивайте, – улыбнулась она.
– Когда вы покидали самолет, вы сохранили летные очки?
– К сожалению, нет, они остались в самолете, я обронила их в салоне. А в чем дело?
– Нам были нужны очки, – со вздохом пояснил Гриша, я только молча в согласии кивнул головой.
– Нет, извините, ничем помочь не могу… Попробуйте эти плоды. Они отлично утоляют жажду.
Бинокль я оставил Грише, мы договорились, что вечером он вернется к заливу и посмотрит, что там творится, пока же они с мисс Эрхарт уходят в глубь острова.
Я не хотел, чтобы их обнаружили в первое же время.
– Вечером все более или менее успокоится. Патрули они, конечно, вышлют, но, думаю, только по побережью, да посты наблюдения увеличат и усилят, – говорил я им.
– Может, тебя проводить?
– Сам справлюсь. Все, уходите.
– Удачи! – успел крикнуть мне вслед Гриша.
– Спасибо!
Развернувшись, я побежал обратно к заливу, погода вроде бы успокаивалась, и японский летчик вполне мог решиться на вылет. Видимо, буря прошла стороной, зацепив нас только краем.
Пробежав метров триста по побережью, я углубился в джунгли, чтобы подобраться незамеченным. Это, конечно, увеличило время прибытия, но зато можно было с уверенностью сказать, что меня вряд ли кто увидит и сорвет операцию еще до ее начала.
– Уф, на месте, – облегченно выдохнул я, заметив часть хвоста за корпусом разведчика.
Теперь самое важное – добраться незамеченным до самолета. А вот с этим были проблемы в лице трех японских моряков, находившихся на носу у орудийной башни.
Судя по долетавшему разговору, перемешанному со смехом, они травили байки.
Если я сейчас войду в воду и поплыву к кораблю, они меня заметят, сто процентов. Солнце хоть и скрыли легкие белоснежные облака, но все видно было прекрасно, тем более в чистой морской воде. Нет, точно заметят.
– Черт, – тихо прошипел я со злостью.
В это же время на палубу вышел еще один японец. Все бы ничего, да только на нем были летный комбинезон, шлемофон и очки, поднятые на лоб.
Перетянутый ремнями портупеи, с планшетом на боку и желтой кобурой на пояснице, он направился к корме. Вслед за ним вышел офицер, которого я видел в радиорубке, и направился следом.
О чем они говорили – было не слышно. Да и услышав, не понял бы. Однако по мимике я смог примерно определить суть разговора. Судя по жестикуляции летчика, он взлетать опасался и просил подождать, пока волнение совсем не стихнет. Офицер же настаивал на немедленном взлете.
