Мой пассаж был встречен смехом и улюлюканьем, хорошо различимым через открытую дверь.
Ревя моторами, транспортник стал разгоняться по полосе. Однако какого либо беспокойства это не вызвало, кроме того что меня стали ругать по рации.
Показав пальцем на наушник, сидящему на месте второго пилота особисту, продолжил взлет.
Когда шасси оторвалось от полосы, Никифоров что-то забормотал в микрофон, явно успокаивая дежурного.
«Ого, он еще и по-немецки говорит!» – подумал я наращивая скорость. Летели мы на запад, и как только аэродром визуально скрылся, повернул на восток по большой дуге.
– Товарищ политрук, что там с курсом?
– Сейчас… – слышимость в наушниках была просто изумительная по сравнению с нашими, так что болтать можно было спокойно не напрягая связки.
Набрав полную скорость, я на бреющем полетел в полк.
Фронт мы пролетели спокойно, а вот при приближении к нашему аэродрому за нами увязались пара мессеров недоуменно крутясь рядом.
– Странно. Они же должны были найти убитых, – сказал я особисту.
– В эфире этого не было. Я его внимательно слушаю.
В это время немцы еще раз крутнувшись рядом ушли к себе, видимо приняв нас за везущего диверсантов транспортник.
– Уфф, ушли!
– Не радуйся, посмотри на сорок пять, – сказал Никифоров.
К нам приближались три точек, в которых я легко узнал «чайки». Более чем уверен, что они из полка Запашного.
– С нашими свяжитесь.
– Частоты не те, не получается.
– Вот блин попали, они же сейчас нас атакуют!
– Садись!
– Что?
– Садись немедленно!!!
– Да понял я. Им чтобы нас догнать надо минуты две… Сколько нам до аэродрома?
– Минут десять.
– Тогда садимся. Вот дорога, где наша войсковая колонна идет, в поле и сяду.
Сбросив скорость и выпустив закрылки вместе с шасси, я стал планировать на поле. Бойцы которые шли по полю, сперва недоуменными фигурками застыли глядя на нас, но потом бросились в поле видимо поняв что мы собираемся сделать.
– Держитесь, сейчас будет трясти! – крикнул я в салон.
И не обманул, трясло нас преизрядно.
– Фу, сели, – сказал я снимая очки и вытирая лицо.
В это время снаружи послышались крики, в основном матерный русский, и рев моторов над головой.
Когда я выбрался из салона, самолета вокруг уже сверкая улыбками, стояла толпа человек в триста, слушая лейтенанта-пограничника. Прислушавшись, понял, что он в подробностях рассказывает, как мы захватили самолет у немцев. Пехота была не пуганная, шла к фронту, поэтому мы и были встречены так спокойно. О немецких диверсантах они пока еще не задумывались.
Гимнастерка была мокрой от пота, проведя рукой по волосам, я одел обратно шлемофон и помахал «чайкам», что делали очередной круг над нами.
– Товарищ политрук, к ужину опоздаем, – подергав особиста за рукав, сказал я.