В общем, всех сбили, но один летит. Я подлетаю, на гашетку нажимаю, пулеметы молчат. Патроны кончились. Тогда я его крылом БАЦ по хвосту.
– И что? – спросил один из «черных духов» с улыбкой, они сразу поняли что я заливаю, но слушали с интересом.
– Хвост в щепки, но летит зараза. Тогда я пропеллером левого мотора, по крылу…
– Иии? – спросил все тот же. Среди толпы слышались смешки.
– Крыла как не бывало, но летит… – развел я руками.
– Тогда я крылом по фюзеляжу…
– Ну и-и-и?
– Фюзеляж в дребезги, немец на моторе сидит как-то управляет, но летит.
В толпе слышн откровенный смех. Кто-то отчетливо сказал:
– Во заливает. Ну комик, ему бы в артисты.
– Тогда Степанов говорит: «Командир прижмись к нему, я сейчас!». Ну я крыло подвел к немцу. Смотрю, Степанов вылез наружу и с сапогом в руке по крылу к немцу ползет. Подполз, бац ему сапогом по голове, ну тот вместе с мотором в пикировании и в землю врезался. Вот так вот храбростью и находчивостью сержанта Степанова и был сбит пятидесятый мессер. Ну, а пока мы гнали последнего немца, оказалось, что забрались далеко в тыл к немцам, только хотели было развернуться. Как тут мессеры налетели… э-э-э м-м-м? – завис я на миг.
– Сто? Двести? – кто-то спросил.
– Двести? Чего врать-то? Сто пятьдесят было. Окружили они нас. Ну, я думаю все будем принимать последний бой, только собрался броситься на таран, как горючее кончилось, и мы в пике и врезались в землю.
– Разбились? Насмерть?
– Нее. В болото упали. Вылезли, а куда идти?
– И куда?
– Тут мы вспомнили, что рядом есть немецкий аэродром, и мы туда. Прибегаем, немцев на нем видимо не видимо. Ну, я роту охраны схватил левой рукой, правой колочу им по мордасам. А сам кричу экипажу. «Захватываете самолет, а то улетит сейчас!». Смотрю, а тот действительно на взлет пошел, тут наши подбегают и за хвост его держат. Ну я с охраной разобрался, стволы у пулеметов и пушек в узел завязал, и побежал на помощь. В общем выкинули мы немцев из самолета и домой полетели.
– А пограничники?
– А-а-а, э-э-э??.. А!!! Так летим мы значит, смотрю внизу наши идут, и рукой машут, подвези мол, ну, а мы что? Не русские что ли? Подобрали, и вот здесь. Кстати, а ужин был уже?
– Был-был. Если поторопишься то успеешь, столовая собирается и на машины. Передислоцируемся мы.
– Ну, я побежал тогда, – и я действительно побежал.
Забежав в санчасть, я подхватил свой сидор, сунул в него очки, и закинув на плечо, отмахавшись от соседей по палате, тоже собиравшихся, побежал в столовую.
– Теть Вер, как насчет поесть?
– Ой, матушки. Суворов! Ты же с вылета не вернулся, говорили вас немцы сбили, – всплеснула повариха в столовой.
– Сбили-сбили. Так как на счет поесть?
– Только холодное оста…
– Да мне пойдет.