Просто чудом, что меня еще не сбили, хотя плоскости крыльев уже лохматились пробоинами.
«Ах так твари? Ну получите!»"
"Этот способ боя наши летчики прозвали «клубком». Там была совсем другая техника пилотирования. Я если честно ею так и не овладел, хотя и пытался… на симуляторах. Но теперь это было на грани жизни и смерти, так что я с безумной улыбкой бросился в очередную атаку. Понятное дело, что второй мессер меня перехватил, но я не отвернул, и мой трофей затрясся от попаданий, но я не обращал внимание, было поздно, атакованный мною истребитель уже был в прицеле.
Вспыхнув от короткой пушечной очереди, он вонзился в близкую землю. Бой мы уже вели на бреющем, чуть ли не касаясь крыльями земли при разворотах.
Мотор работал с перебоями, судя по всему попадания были фатальными, пока была скорость я перевел трофей в горизонтальный полет, и не поверил своим глазам, подомной был тот же ров, и тот же мост, со следами пожара на настиле все-таки машины успели стащить с деревянного моста.
Я крутил головой пытаясь определить где противник. Спасли меня зеркальные очки, я сразу заметил что он классически заходит со стороны солнца.
«Упертая и мстительная сволочь!» – подумал я.
Не знаю, что на меня нашло, может быть, это был тот самый боевой азарт, в котором не боятся смерти, но я сделал то, чего никак от себя не ожидал. Скорости хватило, чтобы повернуть ему навстречу и открыть огонь.
Конечно же, я не попал, вибрировавший от поврежденного мотора корпус не дал мне прицелиться, и очереди ушли выше. То есть впритирку к фонарю, мне даже показалось, что задели вертикальное оперение хвоста.
Судя по тому что произошло дальше, немец от неожиданности не только наложил в штаны, попробуй не вздрогни когда чуть не впритирку над твоей головой пролетают пушечные и пулеметные очереди, но и на миг оцепенел, иначе он бы не чиркнул крылом по земле на выходе из пике с уходом вправо.
Дальше я не следил за немцем, пытаясь посадить машину, у которой наконец, стукнув, заглох мотор, но то, что мессер скрылся в поднятой пыли, и как разлетаются части крыла, видел.
Впереди был овраг, и садиться там было смерти подобно, поэтому я сделал полукруг и плюхнулся на пузо, скользя параллельно танковому рву, метрах в пятидесяти от него.
Отстегнув ремни как только разбитый трофей замер, я откинул фонарь и вывалился на обсыпанное землей и травой крыло. В нос ударил запах пролитого горючего и гарь от остывающего мотора.
«Блин. Валить надо! Как бы не вспыхнул!» – подумал я.
Быстрыми движениями я привычно стал скидывать парашют и, споткнувшись о вывернутую наружу часть крыла, полетел в пыль у хвоста, запутавшись ногами в ремнях парашюта.
Вскочив, я стал распутываться, бросив быстрый взгляд вокруг.