Почти сразу я прекратил свое занятие и разогнувшись, осмотрелся уже более внимательно. Увиденное меня больше позабавило, чем удивило. На всем протяжении рва лежали кучками личные вещи рабочих, что копали ров, но не это привлекло мое внимание, а сотни голов людей, в основном своем – женщин, что выглядывали изо рва и внимательно смотрели на меня.
– БАБОНЬКИ, ТАК ЭТО ЖЕ НЕМЕЦ!!! – услышал я тонкий вопль какой-то истерички.
– Вы что охренели? – пробормотал я, еще не понимая в какую ситуацию попал.
Крик как будто всколыхнул строй голов. Наверх выскочила толстая женщина потрясая своими телесами, и криком профессиональной активистки крикнула:
– Бей гада! Это он вчера по нам стрелял, столько девок побил! Бей сволочь!!!
– Да русский я!!! – заорал я в ответ.
Между нами было всего метров шестьдесят, так что слышали мы друг друга прекрасно.
– Так он еще и немцам служит?!!! Бей предателя.
После ее крика толпа с ревом рванула наверх.
Быстро посмотрев на свастику на хвостовом оперении, потом на толпу, уже вынесшуюся из рва, на свой летный комбинезон, снова на хвост и опять на толпу.
– Да ну на хрен, – крикнул я, и развернувшись, побежал от толпы, пытаясь на бегу скинуть ремень волочившегося за мной парашюта. Достучаться до мозгов этой толпы было невозможно, так что я сделал единственный правильный выбор. Побежал.
Споткнувшись о кочку и кувыркнувшись через голову, я освободился от «якоря», и рванул дальше с усиленной скоростью, пытаясь перейти на форсаж. Помогал мне в этом множественный топот ног и азартные крики загонщиков.
По дороге ехала «эмка» в сопровождении броневика с пушкой в маленькой башенке, вот они пропустили колонну грузовиков и спустились на проселочную дорогу, где объехав группу бойцов, остановились у разбитого немецкого самолета, который с моего места наблюдения выглядел грудой мусора. Первый мой сбитый сумел таки посадить машину, хоть и врезался в земляной бугор, но как ни странно, немец был жив, я видел, что другая группа из работников-копателей вытаскивали его из кабины и хорошенько отмутузили, пока его не отбил взвод бойцов. Которые и охраняли его в течение часа, допустив к нему только врачей, пока не приехало вызванное начальство. Последний, четвертый, судя по тому как от обломков самолета расходились люди был мертв."
"Из машины вышел генерал и подошел к лежавшему на траве немецкому пилоту. О чем они используя переводчика говорили, я конечно не слышал, все-таки с полкилометра до них было, но понять оказалось не трудно. Судя по тому, как вел себя генерал, пилот оказался немалой шишкой. Засуетились бойцы, грузя раненого в подъехавший санитарный автобус, и на двух полуторках поехали в сопровождении.
«Да кто же это такой?» – подумал я озадаченно.