Его адъютант, который шествовал с правого бока от своего командира, задрал голову, придерживая явно шитую на заказ фуражку, и крикнул:
– Кто такой?
Вопрос был задан на русском, уже хорошо.
– Лейтенант Суворов. Двенадцатый ИАП. Проводил разведку переднего края, согласно приказа штаба фронта. При возращении встретился с парой мессеров, в результате скоротечного боя сбил обоих. После чего на меня напала вторая пара, которых я также сбил, но и сам был вынужден идти на вынужденную посадку из-за сильного повреждения самолета.
Слышали мы друг друга прекрасно, поэтому разговаривали особо не повышая голоса.
– Суворов? Так вы тот самый летчик что двадцать немецких самолетов сбил? – спросила та же говорливая бабка, прерывая старшего лейтенанта на моменте очередного задавания вопроса.
– …Ну да, это я.
Говорить свою фамилию мне категорически не хотелось, но пришлось.
– Это вы летали на «мессершмитте»? – продолжал спрашивать адъютант.
– Я. Трофей добыли, вот на нем и вылетел.
– Понятно. Будет лучше если вы слезете с дерева, и мы продолжим разговор, – сказал адъютант после того как генерал ему что-то тихо сказал.
– Не слезу. Вот та тетка, в белом платке, обещала меня камнем по голове приголубить. Та, что лопату в руках держит – по хребту, а воооон та, которая, за стариком прячется, грудастенькая такая, обещала изнасиловать. Я конечно не против, но народу много, да и советами замучают.
– Лейтенант, немедленно спуститься! – рявкнул генерал лично.
– Есть, – ответил я и стал осторожно спускаться.
– Товарищ генерал-майор, ваш приказ выполнен. Я спустился, – козырнул я встав перед генералом.
– Ну, здравствуй герой, – внезапно улыбнувшись, протянул генерал мне руку.
Весь путь до полка я мысленно охреневал от той новости, что узнал от генерала Бакунина. Выживший пилот немецкого истребителя оказался ни много ни мало, а самим группенфюрером СС Райнхардом Тристаном Ойген Хайдрихом, более известным в мое время как Гейдрих, известным государственным и политическим деятелем нацистской Германии."
"Причем живой. Сломанная нога, кисть руки и выбитые сердитыми русскими бабами зубы не в счет при такой аварии. Вообще странно, что он выжил с такой посадкой.
Машина очередной раз качнулась, выведя меня из раздумий на извечной проблеме русских, то есть на плохом дорожном покрытии, и ревя мотором, продолжила движение. Водитель генерала, который по приказу своего шефа вез меня в расположение, ругнулся. Впереди был затор, и не похоже, что от налета авиации.
– Сейчас по обочине объедем, товарищ лейтенант, – прогудел он и давя на клаксон стал обгонять стоявшие машины и повозки.
Причину пробки мы выяснили через несколько сот метров. Оказалось, там перегородили дорогу бойцы с зелеными фуражками.