Группенфюрер, был зол на «несчастный случай» из-за которого он оказался в руках у русских, но при этом вел себя как будто находиться не в плену, а у своих подчиненных.
После нескольких мягких попыток разговорить его, следователям было запрещено вести допрос в жестком режиме, они смогли таки добиться своего.
Оказывается, меня расшифровали немецкие «слухачи». Быстрый обмен сообщений, выясняет что в районе ложного прорыва их войск летает неизвестно чей «мессершмитт», который не отзывается на сигналы по радиосвязи, при этом передача данных на русском продолжалась. Один из «слухачей» опознал мой голос, в результате к вылету стала готовиться группа перехвата из восьми мессеров."
"А в это время Гейдрих с парой опытных экспертов был в ознакомительном полете, попутно тренируясь на всякой мелочи. Он перевелся с Украины, сразу же как только поступило сообщение о налете на их аэродром, и то что я в этом участвовал. Мостик был замечен еще по пути в ближний тыл русских, а теперь Гейдрих подкрадывается к нему на малой высоте и, разогнавшись до максимальной скорости, выполняет перед атакой небольшую горку и начинает атаку с пологого пикирования. Именно в этот момент его замечаю я. Пара прикрытия, которая тоже прозевала мой приход, бросается в атаку прекрасно понимая что с ними будет на аэродроме, когда они вернуться без своего подопечного. Думаю, тем что я сбил их, я оказал им не малую услугу.
На аэродром была отправлена группа бомбардировщиков с сильным истребительным прикрытием, а к месту боя направилась восьмерка асов. Гедрих знал об этом, получил сообщение по радио от командира эскадры, но не поберегся, и что случилось, то случилось.
– Прочитал?
– Да. Судя по всему, асы не успели. Хотя я видел как в стороне крутились какие-то самолеты, но кто это был не знал. Теперь все понятно, – кивнул я, возвращая тщательно изученные тексты.
Никифоров убрал их в папку, и задумчиво посмотрев на меня, спросил:
– Помнишь ты спрашивал про бойцов, что вытащил из плена?
– Вышли? – спросил я с надеждой.
– Вышли. Вчера еще, на рассвете, через немецкие опорные пункты прорвались с остатками одной из дивизий. Мало того они еще и технику вывели целой.
– Все вышли? – спросил я.
– Фельдмана не было. Твои сомнения в нем были не лишены основания.
– Все-таки на немцев работал?
Никифоров поморщился.
– Да нет. Просто обычный проворовавшийся алкаш. Его еще двадцать восьмого взяли, сидел на гауптвахте в Минской комендатуре. За три дня до полного окружения, в здание гауптвахты попала бомба, кто выжил успел разбежаться. Среди погибших Фельдмана не обнаружено. Так-то.
– Он был в форме медика, – вздохнул я.
– Это верно, служил он в окружном госпитале, выполняя административные функции.
– Понятно.