Как я уже говорил, наша семья не бегала от армии, так что меня начали готовить к ней, как я только начал ходить. Шучу конечно, но все равно, подготовку мне провести успели.
– Понятно! Ладно, пойду посмотрю, что там мои делают, судя по разговору что-то они нашли, – сказал лейтенант и хлопнув по столешнице встал и поправив гимнастерку направился к дому, откуда действительно были слышны возгласы.
«Надеюсь с начальником особого отдела корпуса я не переборщил. Блин, что-то у меня с головой, плывет все. Вроде не простыл, горло не болит, нос не заложен.
Тогда что?», – на миг замерев я мысленно пробежался по себе, проверяя что не так.
Однако все было нормально, немного болели ноги, но это потому что весь день на ногах, и ныли плечи, от лямок вещмешка. А так все нормально.
«Наверное устал», – со вздохом подумал я.
В это время в круге света появилось несколько парней, шедших от сарая, они вели или тащили на себе нескольких бойцов.
– Что? – вскочив спросил я вставляя в начищенный пистолет магазин и убирая его в кобуру.
– Это те, кто самогону успел хлебнуть. Разморило их, на ходу засыпают, – спокойно пояснил появившийся Иванов, и взяв с блюда одно моченое яблоко, захрустел им.
– Понятно. Когда уходим?
– Майор сказал, как рассветать начнет.
– Да? Лучше бы немедленно, но ладно. Пойду, узнаю что там мои нашли.
Обернувшись, я смотрел на яркое пламя на месте дома. Тризна. Уходя мы подожгли все что только могли. Я был против, но майор приказал."
"Раненых что побывали в руках поляков, майор «отправил» сам.
Я видел как он плачет, тяжело было ему поднять на своих руку, но сами они не могли. Лейтенант Рощин сам просил, умолял майора убить их. Сам слышал. И майор сделал. Сильный мужик. Вот только седину на висках я раньше у него не помнил, не было ее.
Сзади тихо порыкивал мотор, все стояли на опушке и смотрели на дом где лежали тела наших парней. Мы не стали их хоронить, майор решил устроить тризну, сам решил, не знаю откуда он про нее узнал, но решение был правильное.
– Прощайте парни… и простите нас за все! – тихо сказал стоящий в двух метрах Тонин, и вытерев лицо, развернулся и громко скомандовал:
– Слуцкий, дозор вперед. Все, уходим!
Сержант-пограничник, который теперь был начальником разведки, кивком показал своим на дорогу и первым ступил на нее.
Я шел замыкающим рядом с телегой, где лежал старшина, укрытый одеялом и сидела Зимина. Бойцы, которые так и не проснулись, лежали в кузове полуторки, там хватило им места.
