Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
– Все готово, – с испорченной карточкой она направилась к рецепции и через несколько минут вернулась с новой, «прошитой» на номер Антошкиных. – Какие все же итальянцы доверчивые. Я им карточку показываю, мол, не открывается дверь. Он мне улыбается и протягивает новую. Нет проблем!
– Преступнику бы твою голову! Но если все так просто, зачем было на Софью Андреевну нападать?
– Как зачем? Преступник должен был быть уверен, что в ближайшее время она не вернется в гостиницу.
– Но тогда преступник действовал один, – воскликнула Степа.
– Это лишь означает одно: Юра ни при делах. Он, конечно, догадывается, чем занимается его жена, или намерено закрывает на ее «шалости» глаза. Но в любом случае он нам не помощник. Как бы то ни было, он станет на сторону жены. Значит, из гостиницы надо убирать их обоих.
Краюшкин заворочался. Открыл один глаз, потом второй и удивился, увидев нас.
– Где я? Где Софочка?
– Вы в гостинице. Софья Андреевна в больнице.
– Ах, да, вспомнил. Ох, как же я так? Простите, стресс снимал. Столько всего на меня в этой поездке навалилось, – с трудом ворочая языком, сказал он.
– Да уж, – поддержала я разговор. – И горе, и нечаянная радость.
– В связи с этим, позвольте выразить вам искренние соболезнования и поздравления, так сказать, от всего сердца, – продолжила Алина.
Краюшкин напрягся, чтобы осилить сказанное.
"– Г-мм, – поперхнулась я и, толкнув подругу в бок, прошептала: – Ты хоть сама поняла, что сказала?
– А что собственно случилось? – испуганно пролепетал он. – Еще что-то?
– Нет-нет, – поторопилась сказать я. – Успокойтесь. Просто у нас не было времени выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной кончины вашей дочери.
– Давно?
– Что давно? Она умерла? Дней пять или шесть… – в этой кутерьме я потеряла счет времени.
– Быть того не может, – отмахнулся от нас Краюшкин. – У этой чертовки, как у кошки, девять жизней. Я ее сегодня видел. – Он потянулся и опять закрыл глаза.
– У Леопольда галлюцинации на фоне беспробудного пьянства, – авторитетно заявила Степа.
– Точно, допился до «белочки», – поддержала я. – Жалко мужика.
– И Софью Андреевну жалко.
