Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
Зачем ей этот алкоголик?
– Леопольд Иванович, – Алина потрясла Краюшкина за плечо, – а вы помните, что Софье Андреевне предложение сделали?
– Конечно, помню, – сквозь сон протянул Леопольд. – Софочка, Софочка…
– Поздравляем с предстоящим бракосочетанием.
– Спаси… – договорить он не смог, голова упала на грудь, и его губы издали звук, очень похожий на фырканье испуганного коня. Краюшкин опять заснул.
– Да проснитесь же! – Алина отвесила Краюшкину несколько пощечин. – Софью Андреевну спрашивала Валентина Антошкина.
– Ради Софочки куда угодно и кого угодно! – чересчур громко воскликнул Краюшкин, вскочил с дивана, но, потеряв равновесие, вновь упал. Мне показалось, что все это он проделал во сне, не приходя в сознание.
– Леопольд Иванович! – Алина не теряла надежды привести его в чувства. Она дунула ему в ухо. Краюшкин встрепенулся и окончательно проснулся. – Вы должны отвезти Антошкиных в больницу! – словно гипнотизер Кашпировский внушала Алина Леопольду.
– Однако, я в таком виде… – попытался он сопротивляться.
– Ничего страшного, – успокоила его Алина. – Вы проводите Антошкиных до дверей палаты, а сами заходить не будете.
– Да! Сам заходить не буду! Ради Софочки я готов на все! Даже ее не видеть.
– Вы тут посидите, – попросила я Краюшкина, – а я схожу к Антошкиным, скажу, что вы готовы их отвезти в больницу. – Со словами, обращенными к Алине и Степе: – Смотрите, чтобы он вновь не заснул, напоите его кофием, – я направилась к лифту.
Валентина встретила меня удивленным взглядом.
– Краюшкин и Софья Андреевна нашлись, – сказала я с порога. – Софья Андреевна в больнице и почему-то просит, чтобы вы с мужем к ней приехали.
– А Краюшкин?
– Краюшкин ждет внизу, готов вас отвезти.
Я слукавила. Особенно относительно того, что Краюшкин вообще готов что-либо делать. Если к чему-то он и был готов, так это в любую минуту выпасть в осадок.
– Хорошо, я сейчас спущусь.
«Она даже не спросила, почему Софья Андреевна попала в больницу», – отметила я про себя.
– Но она хотела видеть вас с Юрием?
– А Юра ей зачем?
– Откуда мне знать? Такова воля… – я прикусила язык на слове «умирающего», – больной.
– Ладно, мы поедем вместе, – согласилась Антошкина.
Две чашки крепкого кофе привели Краюшкина, если не в норму, то в мало-мальски божеский вид. После вспышки бравурного веселья на него навалилась жуткая апатия.
