Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
– Пусть забирают?
– Конечно, – закивала я головой. – Надо только узнать в какую больницу ее повезут.
Я вырвала из блокнота листок и стала рисовать дом с огромным крестом на фасаде. Нарисовала рядом с дверью квадрат и протянула рисунок итальянцу, мол, впиши название, куда везешь. Итальянец оказался догадливым и вписал в квадрат адрес больницы, в которую они собирались отвезти Лику.
– О кей.
Лику вынесли на носилках. Хорошо, что к этому времени наш экскурсионный автобус уже отъехал от гостиницы. Иначе кто бы поверил, что Лика простудилась.
В номере мы остались втроем.
– Как вы нашли Лику? – спросила я. – Дверь была открыта?
– Мы подошли к номеру. На двери висел ярлычок «Не беспокоить». Что значит не беспокоить? – как будто оправдываясь, начала рассказывать Алина. – Все ее ждут, а она – «Не беспокоить». Ох, и разозлилась я. Так треснула по двери, что дверь … открылась.
– Ты выбила дверь?
– Да нет, просто «язычок» не до конца в паз вошел. У меня точно такая же дверь.
– Вы и зашли, – предугадала я действия Алины и Степы.
– Зашли, – кивнула Алина. – А она… Да ты сама ее видела.
– Когда же ей плохо стало? – задумалась я. – Вечером? Ночью? Сегодня утром?
– В коме люди могут пролежать долго. Вот если бы она умерла…
– Типун тебе на язык, – перебила я Алину.
– Я только хотела сказать, что по степени окоченения можно довольно точно определить время смерти.
– Надеюсь, она очухается, – пожелала я Лике скорого выздоровления.
– Хотелось бы знать, что с ней, – задумчиво сказала Степа. – Молодая женщина, на первый взгляд здоровая. Не сердечница, точно. У людей с больным сердцем мешки под глазами, синюшная кожа вокруг рта, неестественная бледность, отдышка, – перечисляла она. – Позавчера Лика вышагивала наравне со всеми. Сколько мы протопали? В общей сложности километров десять. Если бы у нее были проблемы с сердцем, ей бы уже позавчера стало плохо.
– Значит, ее отравили? – ухватила я нить Степиных рассуждений.
– Похоже на то. Ей бы сделать анализ крови.
– Наверное, в больнице догадаются об этом. Чем могли ее отравить? – Алина взяла в руки крышку от конфет. – Конфетами? Шампанским? Кстати, не вижу бокалов.
– Они вымыты, стоят рядом с телевизором. Чистый, – я осторожно через салфетку взяла в руки бокал и посмотрела через него на свет. – Не поймешь, у нее кто-то был вчера, или она пила одна.
