Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
Я его улыбку расценила так: мне все равно когда заберете, лишь бы заплатили.
– Вот справка о смерти, – он протянул нам бумажку с печатью и текстом на итальянском языке.
С тяжелыми сердцами мы вышли из больницы.
– На все про все у нас один день, – сказала я, тяжело вздохнув.
– На что на все? – удивленно спросила Степа. – Один день, чтобы убийцу найти?
– Пожалуй, одного дня нам не хватит, – засомневалась Алина.
– Да вы что! О чем вы? – возмутилась я. – Я имела в виду другое – надо обязательно завтра сходить в посольство, объяснить ситуацию, попросить помощь, вдруг придется везти тело Ивановой через границу.
– А есть другой вариант?
– Есть. Позвонить Воронкову Сергею Петровичу, попросить его в течение завтрашнего дня найти родственников Ивановой. Может, они дадут согласие на ее кремацию? Не хочется самим брать на себя такую ответственность. Хотя, пожалуй, на сегодня это самый дешевый и менее хлопотный вариант.
– А что с деньгами за лечение Ивановой? – спросила Алина.
– Придется платить. Иначе больница подаст на нас в суд, а там и до лишения лицензии недалеко.
– Может, не говорить? – предложила Степа и тут же засомневалась: – Нехорошо получится. Все-таки Иванова не чужая, а член нашей группы. Да и спросят обязательно. А с другой стороны, сознание того, что в группе покойник, настроение не прибавит.
– А я думаю, надо сказать, но не договорить, – выразила свою точку зрения Алина.
– Как же тебя понимать?
– А так, если спросят, скажем, что Ивановой стало плохо, и ее отвезли в больницу. Ее состояние стабильно тяжелое, а потому продолжить путешествие со всеми она не сможет.
С предложением Алины согласилась и я, и Степа, и Вероника: договорились сообщить всем, что врачи делают все возможное, чтобы поставить Лику на ноги.
Вечером ко мне в номер постучала Дина Леонидовна Носова.
– Извините, что беспокою. Хотела узнать, как там дела у нашей больной?
Не смотря на договор с подругами, врачу я не смогла соврать.
"– Умерла Иванова, – с прискорбием сообщила я. – Врачи боролись за ее жизнь, но тщетно. Сердечная недостаточность на фоне отравления сильнодействующим лекарством.
Дина Леонидовна не удивилась.
– На отравление похоже, но я не заметила следов от инъекций. Скорей всего таблетки.
– Возможно, отравляющее вещество попало в организм с едой или с жидкостью.
– И так может быть, – пожала плечами Носова.
