Пару минут назад он наверняка уже прикидывал, когда именно вызывать городовых: до того, как мы с Куракиным примемся бить друг другу лица — или все-таки после. Но внезапное пари сулило его заведению немалую прибыль.
Правда, оплачивать все это счастье придется мне… если проиграю.
— Сашка, не дури, — проворчал Иван мне в ухо. — Если узнают…
То кое-кто вылетит из императорской армии без выходного пособия. А остальные загремят в наряд до третьего курса включительно. Значит, нужно просто обставить Куракина, пролететь по ночному городу до Зимнего, развернуться — и вернуться обратно, не попавшись городовым. И, желательно, еще проделать все это так, чтобы не узнал дед.
— Княже, не подведи! — прошипел Богдан, хватая меня за локоть. — Я на тебя двадцать рублей поставил!
— Спокойствие, юнкер Бецкий. — Я неторопливо направился к выходу. — Твои капиталы в надежных руках.
Куракин был не из тех, кто скромничает и скрывает семейное богатство. И я уже не раз видел его машину — «Форд Мустанг». Прошлогодняя модель, вышедшая из ателье знаменитого Кэролла Шелби с пометкой «Гран Туризмо». Алый стальной кузов, три двери и вытянутый капот — как и положено породистому зверю из Штатов. Одна летящая галопом лошадь на хромированной ребристой решетке радиатора и еще почти три сотни — под капотом, в восьмицилиндровом двигателе объемом в двести восемьдесят девять американских дюймов. Опасная игрушка.
Когда я вышел на улицу, Куракин уже успел завести «Мустанга» и вовсю разогревал двигатель. Видимо, несмотря на все нелестные эпитеты — вроде ведра с болтами — он все-таки побаивался, что Настасьина бричка окажется не по зубам даже «американцу».
Я неспешно дошел до машины и тоже запустил мотор. Семилитровый монстр отозвался мерным рычанием. Могучим, но уже совсем не таким громким, как раньше — Настасья, наконец, поставила глушитель.
— Ну что, красавица? — Я провел ладонью по ребристому колесу руля. — Покатаемся?
Народ вокруг уже вовсю предвкушал редкое даже для Петербурга зрелище — гонку двух мощных автомобилей. То ли с тех пор, как я едва не убился об столб, столичные городовые как следует закрутили гайки, то ли мой пример вправил мозги местным мажорам — с лета я почти не слышал ни о чем подобном… И вот теперь мне предстояло вновь нарушать и спокойствие, и правила дорожного движения.
— Разойдись! — рявкнул на всю улицу Подольский, узурпировавший должность распорядителя всего непотребства.
