Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
За старостами приглядывать надо, чуть отвернешься — обжулят. Я без управляющего обходилась, а вот тебе, пожалуй, тяжело придется. Но ты сама решай, ты уже девушка взрослая, образованная. Хотя чему там учат в ваших институтах ныне… Ладно, это была присказка, сказка впереди. Руку дай!
И столько повеления было в ее голосе, что я безропотно протянула руку. Старуха держала меня за руку, что-то говорила, у меня кружилась голова, монотонный речитатив усыплял и я задремала. Долго ли я проспала — не скажу. Только резкий голос бабки выдернул меня из сонного дурмана.
— А теперь иди к себе. Устала я. Отдохну теперь. И ты ложись отдыхать. Утро вечера мудренее.
Я встала, все ещё как под гипнозом, повернулась и вышла. Дорогу до своей комнаты нашла без проблем, что для меня достаточно удивительно. Есть у меня такая особенность с ориентированием. В академии я и на последнем курсе могла заблудиться в аудиториях. Свечи в моей комнате горели, постель приготовлена ко сну. В углу, на соломенном тюфячке лежал, свернувшись пушистым клубком, Хась.
Достала из своего с пакета с бельем из тачанки старенькую пижаму, состоящую из футболки и свободных бриджей до колен. Я хотела оставить ее на даче, поэтому везла с собой, так же, как и пару смен белья и носков. Хоть на пару дней бельем буду обеспечена, а там видно будет. Уже переодевшись, услышала привычный теперь мысленный голос Хаськи, который лежал в прежней позе, не открывая глаз.
— Дверь на щеколду не закрывай, я вскоре пойду, прогуляюсь, посмотрю, послушаю. А ты спи."
"Видно, я и в самом деле плохо выгляжу, что меня уже второй раз спать отправляют. Не обнаружив никаких признаков ни душа, ни ванны за скромной дверцей, кроме помятой медной ванночки, в которой можно только сидеть, да скромного фаянсового ""друга"" — знаменитая ""ночная ваза"", а попросту горшок. Н-да, лет с трёх я этим прибором не пользовалась.
Я полагала, что долго не усну, от такой массы событий и впечатлений. Где там! Уснула, только голова коснулась подушки! Даже одеяло натягивала уже в полузабытье.
Проснулась я, когда утро уже вовсю вступило в свои права.
