Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
Узнав, что Заварзины тоже решили присоединиться к моему проекту, похвалил, что богоугодное дело делаем.
Деревенские бабы отмыли всю избу, я велела Глафире найти в запасниках старенькие занавески и какое-нибудь имущество для учителя — спальные принадлежности, посуду и остальное для жизни. Надо ещё позаботиться о лампах для школы. Школьную доску изготовил наш плотник. Осталось только покрасить ее черной краской и приобрести мел. В нашей местности это не проблема, меловые карьеры имелись за Вестинками.
Школьные парты, мы, посовещавшись с Яковом Семеновичем, решили сделать по старым советским образцам, которые мы видели или на картинках, или в музеях.
Неожиданно моим вздохам и мечтам о кондитерке помог сбыться управляющий. На очередные мои стенания, о том, что вот вишня скоро отойдет, а мы ее только сушить можем, поинтересовался, много ли мне надобно сахара для опытов?
— Так много ли, мало, все равно его нет! Точнее, есть, но этот хотя бы оставим для чая и кофе! Если бы это был сахар-песок, то я бы сказала, что мешок надобен, а если в виде сахарных голов — то даже и не скажу, по весу надобно считать.
Сахар-песок был ещё редкостью, в основном это был импортный, тростниковый. А российский, свекловичный, выпускался почему-то только в виде рафинада, этаких здоровенных сахарных голов, от которых откалывали нужное количество, а потом сахарными щипчиками дробили на порции в чайные чашки. Что мешало сахарозаводчикам сразу устанавливать дробилки на заводах — не знаю.
Кстати, почти рецепт карамели я нашла, правда, про повидло внутри карамельки там не было ни слова.
