Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
Оно немного меня смущало, но я нашла выход — задрапировала лёгкой кружевной косынкой, уложив ее волнами и заколов небольшой брошью с несколькими маленькими сапфирами. Длинные перчатки до локтей, матерчатые туфли. Сумочка с самым необходимым для девушки, веер на запястье, по жаркой погоде он вполне уместен. Кружевной зонтик. Я готова к выходу в свет.
К Заварзиным я никогда не утруждала себя такими сборами — скрутила волосы в узел, заколола шпильками, протёрла лицо лосьоном, платье чистое, шляпку нахлобучила — и вперёд! А тут полдня убила, как будто делать мне больше нечего!
Дорога в Карповку ничем особым не запомнилась, пыльно, жарко.
Село было большое, но богатством не поражало. Низкие мазаные хаты, соломенные крыши, плетни из хвороста. Куры, копающиеся в уличной пыли. Бегающие ребятишки в длинных рубашонках с хворостина и в руках, осторожно тявкающие кабысдохи из-за плетней. Велела Семке ехать осторожней, не приведи Господь, какое дитё попадет под колесо! Или курица. Семье убыток. Но мы проехали аккуратно, никого не зацепив."
"Сама барская усадьба была расположена чуть дальше деревни, за небольшой, жиденькой полоской посаженного леса, ибо в естественном лесу деревья не растут по линеечке.
Меня ожидало на высоком крыльце все семейство Пешковых. Вот не люблю я эту высоту, они стоят наверху, а я карабкаюсь по лестнице, как будто на прием к монархам! Но Иван Аркадьевич проявил любезность — легко сбежал по лестнице вниз, галантно подал руку, помогая выйти из коляски, чмокнул перчатку мою на запястье и повел наверх, к маменьке и сестрице.
