Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Ну вот положа руку на сердце, не вспомнили бы вы в таких обстоятельствах Горькова с незнакомым парнишкой?
Яна пожала плечами.
– Вот именно, Яна Михайловна.
– Надо же как… – она улыбнулась, – мы зацепились за этот «Фольксваген», за Колю Иванченко, и выяснилось, что они тут ни при чем, а Горьков все равно оказался невиновен.
Макаров улыбнулся:
– Вступая на путь познания, никогда не знаешь, куда он тебя приведет.
Вечером в палату заглянула медсестра и строго сказала, что Яну вызывают на укол.
Мама всполошилась, но медсестра таким строгим голосом произнесла: «Врач назначил», – что без дальнейших пререканий отпустила дочь в процедурный кабинет.
Яна пошла, думая, неужели это второй курс антибиотиков, а у нее и так на попе живого места нет.
В процедурном вместо медсестры обнаружилась знакомая фигура:
– Яночка? Це конспирация, – сказал Виктор Николаевич, – бо твоя мама меня до тебя не пускала… Ну як ты себе почуваешь?
Яна молча шагнула к нему, и Виктор заключил ее в свои объятия так осторожно, будто она была хрустальная, но Яна все-таки сказала:
– Ты обнимаешься, как диван.
⁂Федору давно не приходилось бывать в горкоме партии, он уже и подзабыл тамошние порядки, что любой инструктор может кому угодно пустить под откос карьеру – и прекрасно это осознает, и чувствует себя ближе к богам, чем к человекам.
Сегодня главного прокурора принимал второй секретарь горкома, а это уже полноценный олимпиец, внушающий простым смертным страх и трепет, и, чтобы простой смертный Федька Макаров случайно не возомнил о себе лишнего, его промариновали в приемной почти час.
Но приняли любезно, предложили чайку и даже по рюмочке настоящего армянского коньяка, благо рабочее время близилось к концу.
Федор был с водителем, поэтому не отказался.
– Есть мнение, – сказал секретарь, покачивая в ладони пузатую коньячную рюмку, – и я думаю, вы с ним согласны…
Он выдержал эффектную паузу, но Федор тоже был не новичок в аппаратных играх, поэтому промолчал.
– Так вот, – продолжал секретарь, – есть мнение, что старые дела поднимать не нужно. Пусть ваш Пантюхин ответит за убийства последних трех парнишек и покушение на следователя как ее там…
– Подгорную, – подсказал Федор, – многообещающий молодой специалист, это именно она вычислила настоящего преступника.
– В общем, этого достаточно для высшей меры, верно?
Федор кивнул.
– Вот и прекрасно. А ворошить старую историю абсолютно ни к чему.
